Фотогалерея

ЯНВАРЬ 1990 ГОДА. 28 января прошел референдум в Тирасполе. Подготовительная работа к нему велась на общественных началах, затраты финансировал главным образом ОСТК, из городского бюджета затрачена одна тысяча рублей (1). Накануне было опубликовано обращение ОСТК: «Итоги референдума никто не вправе отменить. Патриоты родного города! Если вам дорого настоящее и будущее своего города оставьте ответ «да». Докажем, что Тирасполь был и остается оплотом свободы, равенства и демократии. Все на референдум!» (2).
В референдуме участвовали 92% имеющих право голоса, или 126 тысяч человек. К 9.00 проголосовало 13%, к 13.00 - 73% общего числа принявших участие в референдуме. За ходом голосования наблюдали члены рабочих комитетов Рыбницы, Бендер, Григориополя и Слободзеи. По первому вопросу сказали «да» 97% проголосовавших, или 89% от списочного состава, по второму - 96% проголосовавших, или около 89% от списочного состава. Характерно, что в Тирасполе и Рыбнице 90% местных молдаван проголосовали за автономию (3). ОСТК отметил, что «главный результат референдума - демонстрация единства тираспольчан перед лицом шовинистических выступлений. Мы должны сформировать депутатский корпус в Верховном Совете МССР и горсовете, который будет проводить в жизнь решения референдума» (4).
Референдум вызвал резкое неприятие официальных структур республики. Прокурор Тирасполя Н. Урсу заявил, что он идет вразрез с Конституцией республики. Бюро ЦК КПМ сочло, что референдум не может решить накопившиеся проблемы. Горкому КПМ поручено принять меры по пресечению тенденций, ведущих к ухудшению политической ситуации в городе (5). Президиум Верховного Совета МССР признал результаты референдума не имеющими законной силы и правовых последствий и призвал депутатов Тираспольского горсовета пересмотреть свое отношение к идее создания Приднестровской Автономной Советской Социалистической Республики (ПАССР), которая не обоснована с научной, государственно-правовой и политической точек зрения (6).
В кишиневской прессе появились заявления, что референдум - это манифестация антимолдавского характера (7). Средства массовой информации начинают антиавтономистскую кампанию.
Польский диссидент А. Михник задолго до молдавского кризиса отмечал: «Есть люди, которые, чтобы жить, должны ненавидеть». Лидер НФМ Ю. Рошка заявлял в частных беседах, что «гагаузы - тупые ослы, которых нужно проучить, как турок-месхетинцев в Узбекистане». С октября началась подготовка из молдаван «групп сопротивления».
«Признанный авторитет по гагаузской проблеме» и «ведущий юрист» В. Пушкаш публикует интервью «Нужна ли автономия Буджаку?» (8). Он утверждал, что на автономию может претендовать регион, в котором население не менее чем на 60% состоит из одной нации (даже в отдельных союзных республиках, не говоря о большинстве автономий Союза, такого удельного веса титульной нации не было, откуда такая цифра в рассуждениях Пушкаша - неизвестно - Г.К.), что на территории ГАССР гагаузов меньше половины (вместе с болгарами, разделявшими идею автономии, их 59%, а с учетом украинцев - абсолютное большинство - Г.К.), что для учреждения автономии якобы нужно одобрение большинства как «всего» населения, так и «основного» (то есть молдавского), что собственно гагаузскими являются лишь 27 из 93 населенных пунктов предполагаемой ГАССР (если следовать логике ученого-правоведа Пушкаша, то в Молдавии нет крупных молдавских городов - Г.К.), что при такой численности населения автономия нереальна (Пушкаш, очевидно, не знает, что в СССР ряд автономий имел меньшую численность населения - Г.К.), что для создания автономии нужна нация, численность которой, по Ленину, не менее миллиона человек (интересно, в каком из ленинских произведений Пушкаш нашел эту цифру? - Г.К.).
ФЕВРАЛЬ. 9 февраля Лучинский на встрече с партактивом Кишинева назвал Тирасполь, Бендеры, Рыбницу и Комрат «центрами нестабильности» и заявил о «неприятии лозунгов автономии большинством населения». В Бендерах сессия горсовета отклонила предложение о референдуме по вопросу о целесообразности вхождения в ПАССР в случае ее создания (за референдум высказались 79 депутатов, против - 84).
19 февраля в Тирасполе прошла дискуссия по межнациональным отношениям с вице-председателем НФМ О. Нантоем. Он отнес себя к умеренному крылу НФМ, однако даже с ним рабочие не нашли общего языка. Он не принял моральной ответственности НФМ за происшедшее, игнорировал сложившуюся в городе историко-демографическую ситуацию. Рабочие пришли к выводу, что истина в понимании НФМ - это только то, что предлагает фронт (9).
28 февраля опубликован проект концепции регионального хозрасчета Тирасполя. Попытка разработки этой концепции была не вполне удачна. Проект, подготовленный Ленинградским хозрасчетным предприятием «Эко-Балт» и стоивший городу 60 тысяч рублей, был неконкретен и перегружен общими рассуждениями.
Еще 23 ноября 1989 года был принят закон о выборах, согласно которому образовано 380 одномандатных округов по выборам в Верховный Совет МССР (Кишинев - 65, Тирасполь - 18, Слободзея - 17, Бельцы - 13, Бендеры - 12). Между округами имелись существенные расхождения по числу избирателей (106-й округ насчитывал 11,5 тысячи избирателей, а 132-й округ - всего 4,8 тысячи (при этом различия давали преимущество округам с преобладающим молдавским населением).
Избирательная платформа НФМ на первое место выдвигала политические вопросы и интересы румынской нации, копируя основные положения программ народных фронтов Прибалтики. Программа Интердвижения делала упор на социально-экономические проблемы и воплощала идеи КПСС. Основная борьба развернулась между кандидатами этих двух организаций.
22 февраля «Литература ши арта» опубликовала список 222 кандидатов НФМ. Предвыборная кампания шла с нарушениями. Так, в Оргееве при содействии райкома КПМ и райисполкома участников предвыборного собрания отобрали так, чтобы молдаване составили большинство. Собрание шло на румынском языке, русскоязычных к микрофону не допускали, кандидата Н. Дабижу приехали поддерживать народные депутаты СССР Г. Виеру и Е. Дога.
В первом туре выборов из 140 получивших мандаты депутатов было 43 представителя НФМ, во втором - еще 54. Среди депутатов от НФМ - свыше 60% были членами КПМ. В прессе открыто обсуждалась «проблема инфильтрации агентуры КГБ» в состав Верховного Совета ССРМ. На самом деле негласных источников среди депутатов были единицы.
Значительно изменился состав депутатов Верховного Совета, избранных от Тирасполя. Из 18 депутатов 12-го созыва (в 11-м созыве их было 16) все - постоянные жители города (раньше - лишь половина), все были избраны впервые, только один молдаванин - первый секретарь горкома КПМ Л. Цуркан, поддержавший забастовку (ранее - каждый второй депутат был молдаванином, хотя их доля в населении города - всего 14%), большинство - с высшим образованием и учеными степенями (ранее большинство - со средним образованием). Были избраны 13 из 19 кандидатов, поддержанных ОСТК, и только 2 из 13 кандидатов, не поддержанных ОСТК. Аналогичные изменения произошли среди депутатов от Бендер и Рыбницы.
23 февраля - в День Советской Армии - НФМ провел митинг у «ворот части» в Кишиневе (ставки войск юго-западного направления).
25 февраля прошли выборы в горсовет Тирасполя. Из 141 (всего в горсовете - 150 мест) избранного депутата 69% - коммунисты. Свыше 90% депутатов избраны впервые. Выиграли выборы 88 кандидатов, поддержанных ОСТК, это 60% от общего числа избранных. Депутатами стали только два сторонника НФМ - М. Кошкодан и М. Лаур (поскольку баллотировались в пединституте, где большинство избирателей - студенты-молдаване). Из числа депутатов 40% составили руководители, и 30% - рабочие. Не прошел ни один кандидат из числа пенсионеров, кооператоров и работников торговли. Слабо представленными оказались молодежь и женщины. Кандидаты, поддержанные ОСТК, возглавили 10 из 16 комиссий горсовета.
Сложная ситуация возникла вокруг избрания народным депутатом МССР и горсовета А. Волковой. В ноябре 1987 года в Тирасполе распространялись анонимные листовки с выражением недовольства политикой М. Горбачева и неприятием «реставрации капитализма». КГБ МССР по данному факту завел дело розыска анонима. По первой версии чекистов автор - женщина с высшим образованием, имеющая литературные навыки, что впоследствии и подтвердилось. Однако затем возобладало мнение, что аноним - отставной военный. Дело было на контроле Центра, по нему использовались оперативно-технические мероприятия и негласные источники, проверено свыше 900 человек, но результата не было.
В ноябре 1989 года вновь появились листовки, исполненные тем же автором и содержащие требования автономии, а также выпады в адрес партийного руководства города. На этот раз автор был установлен. Им оказалась А. Волкова - доцент кафедры истории КПСС пединститута и замсекретаря парткома по идеологии. В резерве выдвижения она даже рассматривалась как кандидат на должность ректора пединститута. 12 февраля с ней была проведена профилактическая беседа. Уже после выборов в «Днестровской правде» Волкова сама опубликовала статью о беседе в горотделе КГБ и вновь заявила о необходимости отстаивания социалистического выбора.
Что представлял собой пединститут в то время? Это 5 факультетов и 31 кафедра, 3200 студентов (плюс 2500 заочников), среди студентов - 65% молдаван, русских - 13%, украинцев - 12%, болгар - 4%, гагаузов и евреев по - 2%. Приднестровцев - 780 человек (около четверти от общего числа студентов). За 60 лет ТГПИ подготовил 35 тысяч учителей, каждый третий учитель в Молдавии - его выпускник. Ректор института М. Кошкодан утверждал, что более 70% преподавателей и студентов поддержали законы о языках (10). Заведующие мировоззренческими кафедрами (философии - Левинца, политологии - Лаур, политэкономии - Саналатий и теории социализма - Сырбул) заявляли, что «забастовка - форма иждивенчества» (11). Волкова в ответ спрашивала: с какого года стали тираспольчанами эти авторы? (12)
Еще в ноябре 1988 года в ТГПИ проведена в «узком кругу» встреча с активом клуба имени Матеевича. Ячейка НФМ в Тирасполе действовала с мая 1989 года на географическом факультете института. В ТГПИ бесплатно предоставлялось время для собраний НФМ, а коммунистам его не предоставляли даже за деньги. В горисполкоме отделение НФМ на учете - с декабря 1988 года.
В Верховном Совете СССР за введение поста президента СССР голосовали 43 депутата от МССР, в том числе - С. Ахромеев, Ю. Блохин, П. Бубуруз, Г. Виеру, И. Друцэ, А. Дьяченко, Г. Еремей, И. Калин, Н. Костишин, П. Лучинский, К. Оборок, Б. Палагнюк, В. Пшеничников, М. Чимпой и И. Чобану; воздержались четверо; голосовали против двое - А. Грэждиеру, И. Хадыркэ; не приняли участия в голосовании семеро - в том числе Н. Дабижа, Е. Дога, Л. Йорга (13), Д. Матковски, А. Мокану, М. Снегур (14).
МАРТ. На пленуме ЦК КПМ 1 марта отмечалось, что в республике процветали экономический авантюризм и перекосы в кадровой политике, на ответственную работу выдвигались карьеристы, авторитет партруководства низок, впервые за послевоенные годы началось сокращение численности КПМ. На пленуме ЦК КПМ 24 марта выступил ряд сторонников НФМ из членов ЦК. Так, А. Мошану утверждал, что национализма в республике не существует, А. Грэджиеру призвал к амнистии для участников несанкционированных манифестаций, задержанных за сопротивление сотрудникам милиции. И. Хадыркэ обвинил КПМ в терпимости к автономистам и жесткости к участникам демонстраций НФМ и заявил о выходе из партии.
14 марта состоялся 8-й пленум Тираспольского ГК КПМ. В комиссию по выработке предсъездовской платформы включены члены горкома: А. Блашку, А. Большаков-старший, Ю. Гросул, В. Дворяну, Г. Исаев, М. Кошкодан, А. Курчин, М. Лаур, А. Манойлов, Н. Момотенко, В. Ордин, А. Печул, И. Смирнов и другие.
На сессии Тираспольского горсовета председателем был избран И. Смирнов, а его заместителем - председатель ОСТК В. Рыляков. Председателями всех 15 постоянных комиссий и членами президиума (всего 23 человека) стали в большинстве сторонники ОСТК.
«Днестровская правда» была объявлена органом горсовета. В ответ пленум горкома КПМ 9 апреля заявил о лишении 14 тысяч коммунистов города своей печатной трибуны и подверг критике ОСТК. Однако большинство первичек позицию горкома не поддержало.
Преемник «Бастующего Тирасполя» - газета «Трудовой Тирасполь» (орган ОСТК) - печатался в Одесской области, но после выхода седьмого номера по требованию первого секретаря горкома КПМ его издание было приостановлено. Редакция пыталась издавать газету в качестве приложения к многотиражке «Кировец», обращалась за помощью к народному депутату СССР А. Дьяченко и командующему Одесским военным округом И. Морозову.
АПРЕЛЬ. В начале апреля принят Закон СССР «Об усилении ответственности за посягательство на национальное равноправие граждан и насильственное нарушение единства территории Союза ССР». Коммунисты «Электромаша», директором которого был до избрания председателем горсовета И. Смирнов, в апреле 1990 года обратились с письмом в ЦК КПСС, указывая на опасность раскола партии и резкое обострение межнациональных отношений. На очередном пленуме 65 членов Тираспольского горкома КПМ при 4 воздержавшихся высказались за доверие своему бюро. Впервые первого секретаря избирали все делегаты, что вывело его из-под контроля пленума и бюро. Созданы две комиссии: организационно-партийной и кадровой работы (46 человек) и идеологическая (47 человек).
В отчете горкома отмечалось, что идет процесс формирования политической оппозиции. ОСТК решает вопросы без обсуждения, возрождает аппаратные игры по расстановке угодных фигур, что наглядно проявилось при выдвижении кандидатур на выборах. Не избраны депутатами 6 членов бюро горкома, в том числе два секретаря горкома. Численность комсомольцев сократилась на 10%. «Соглашаясь в главном, мы расходимся в тактике. Главная цель - защита социально-экономических вопросов отодвинута на второй план» (15).
17 апреля первая сессия нового Верховного Совета начала работу в обстановке острых разногласий между сторонниками НФМ и русскоязычного населения. Здание Верховного Совета постоянно пикетировали сторонники НФМ в количестве нескольких сот человек. Оказалось, что НФМ располагает значительно большим числом сторонников среди депутатов, чем было избрано по списку народного фронта, в числе сторонников НФМ оказалось и большинство руководителей КПМ, а всего, с учетом колеблющихся, примерно 200 голосов. НФМ мог проводить решения простым большинством голосов, не имея двух третей для принятия принципиальных решений. Постепенно число колеблющихся сокращалось за счет перехода их в сторонники НФМ.
Располагая большинством, НФМ поставил своих депутатов во главе всех 16 постоянных комиссий Верховного Совета и в его руководстве. НФМ использовал разнообразные приемы для проведения своих решений: диктат председательствующего и отдельных депутатов, принятие документов «на слух», возня вокруг электронной системы голосования, откровенный неучет позиции меньшинства, нарушение законодательства при принятии ряда решений, перескакивание с вопроса на вопрос, незавершенность повестки дня, обструкция во время выступлений ряда депутатов, выключение микрофонов, оскорбления депутатов-ветеранов, заказные публикации «писем» вымышленных лиц, голодовка, пикетирование здания парламента при бездействии милиции, угрозы неугодным и физическое воздействие на отдельных депутатов. А. Волкова так обрисовала ситуацию: «Мне пикетчики предлагали собрать чемодан и ехать в тайгу к Лыковым (сибирским отшельникам - Г.К.). На просьбу защитить депутатов от пикетчиков Снегур, пожав плечами, отреагировал: «Не знаю, я беспрепятственно вхожу и выхожу» (16).
Телевидение Молдавии не переводило и не давало субтитры на русском языке с заседаний парламента, все пытались говорить на молдавском языке, хотя даже у Снегура это получалось с большим трудом и не без ошибок. Приведу только один пример работы сессии Верховного Совета ССРМ. На заседании 23 апреля тираспольчанка Л. Дикусар в очередной раз обвинила тираспольские власти: «Мы, свыше 30 тысяч молдаван Тирасполя (почти вдвое завысила число молдаван, живущих в городе - Г.К.), просим защитить наши права на труд, язык, жизнь. Уволен работник ПХБО В. Негру (в действительности его никто не увольнял)». Далее она прямо намекала на необходимость «принятия мер» к конкретным лицам: «Волкова - идеолог забастовщиков, писала подстрекательские листовки против Горбачева и молдавского народа и расклеивала их по ночам. А Лавранчук (председатель КГБ республики два года руководил розыском автора этих листовок) знал о ее действиях, но ничего не предпринял, чтобы помешать ей стать депутатом. Несмотря на аннулирование результатов референдума президиумом Верховного Совета МССР, они утверждены первой же сессией горсовета. Называю организаторов забастовки в Тирасполе: Апостолова, Арестов, Большаков, Волкова, Гросул, Дьяченко, Загрядский, Константинов, Кудрявцев, Рыляков, Смирнов, Цуркан, Чичкин, Ястребов»(17).
В другом своем выступлении она так характеризовала ситуацию в республике: «Я избрана в Анений Ной, хотя живу в Тирасполе. Потому что в Тирасполе ход имеют только манкурты, избраны всего двое молдаван по паспорту. В новом Кабинете Министров Молдавии вижу самых умных и компетентных мужчин республики» (18).
В апреле опросы показали, что наибольшим авторитетом в республике пользуются двое - М. Снегур (46% голосов в Кишиневе и 36% по республике) и П. Лучинский (41% голосов в Кишиневе). На должность председателя Верховного Совета Бюро ЦК КПМ рекомендовало Лучинского, однако Снегур свою кандидатуру снимать отказался и покинул заседание. 27 апреля председателем Верховного Совета был избран Снегур (первый секретарь ЦК Лучинский получил на 36 голосов меньше), который затем в течение 15 минут провел решение о новом государственном флаге - триколоре, сразу же поднятом над зданием Верховного Совета под восторженные крики толпы «Мирча Снегур ши попор» (19). Как отмечал Друк, «триколор - символ будущих больших перемен». Затем был принят и новый герб (20).
НФМ уверенно реализовал свои планы в Верховном Совете. За каждым депутатом закреплялось до десятка активистов НФМ с целью оказания морально-психологического давления и шантажа либо (в зависимости от позиции) оказания помощи и услуг. Юридическую проработку «сценария» сессии вела группа из десятков юристов. И. Хадыркэ так охарактеризовал итоги 13-й сессии Верховного Совета: «Через насилие мы пришли к прогрессу».
Утверждение румынского триколора в качестве официального флага привело к затяжному конфликту с местными Советами Тирасполя, Бендер и Рыбницы. 30 апреля прошла вторая внеочередная сессия Тираспольского горсовета. Признаны полномочия восьми доизбранных депутатов, в том числе В. Дворяну, В. Николюка и А. Печула. Тайным голосованием решено не применять триколор (107 против 1, не участвовали четверо). В тот же день Бендеры также отказались применять на территории горсовета триколор. Это вызвало гневную реакцию. К. Оборок без обиняков заявил: «Всех, выступающих против символики Молдовы, пересажаем, тюрем на всех хватит» (21).
МАЙ. 3 мая Тирасполь подтвердил решение об отказе от использования нового флага. Сессия Верховного Совета МССР дала срок до 9 мая на отмену этих решений, однако в итоге аналогичное решение принял и Рыбницкий горсовет. 10 мая Верховный Совет МССР отменил все эти решения и начал подготовку законопроекта о соблюдении Конституции. МВД, КГБ и прокуратуре МССР было поручено обеспечить использование новой символики на всей территории Молдавии. На сессии Верховного Совета раздавались требования поднимать триколор силой и ввести против непокорных экономические санкции.
6 мая Верховный Совет ввел новый порядок исчисления времени в республике - отныне разница с московским временем составила один час.
8 мая в Тирасполе прошел митинг в связи с отменой сессией Верховного Совета МССР решения сессии горсовета о неприменении триколора. Накануне митинга группа студентов пединститута в количестве около 500 человек с триколорами и скандированием «Трэяскэ триколор» пыталась ворваться в Дом Советов и вырвать из рук дружинников красные флаги. Возглавлял студентов И. Илашку (он же был среди пикетчиков у здания Верховного Совета в Кишиневе). Однако прокурор города решил, что действия Илашку не влекут уголовной или административной ответственности. Заместитель Председателя Верховного Совета МССР В. Пушкаш на сессии Бендерского горсовета на вопрос о том, не выйдет ли Молдавия, по примеру Прибалтики, из состава СССР, ответил: «Прибалтика и МССР - не одно и то же» (22).
9 мая вывешен триколор над Слободзейским райсоветом, но уже 11 мая, несмотря на сопротивление нарядов МВД, заменен на красный флаг. 20 мая сход в Слободзее в годовщину учредительного съезда НФМ потребовал не признавать триколор и выступать вместе с Тирасполем. Г. Благодарный (23) пытался примирить стороны: «Многие обвинения в наш адрес беспочвенны, как провокационные высказывания Дикусар. Националистами взяты на вооружение сталинские методы. Все говорят о консолидации, но никто не делает шага навстречу. Почему Молдавия не может иметь свой национальный флаг исторический, а не идеологический?» (24).
10 мая депутаты Верховного Совета на возобновившейся после перерыва сессии обсудили и приняли закон об изменениях и дополнениях Конституции МССР. Упразднено положение о руководящей роли компартии. Отныне все политические партии и общественные организации на равных правах участвуют в управлении государством через своих представителей в органах власти. Все граждане имеют право объединяться в политические и общественные организации, которые действуют в рамках Конституции Молдавской ССР и существующего законодательства.
Хотя официально зарегистрированных новых политических партий в Молдавии еще не было, они были широко представлены в парламенте. Самая массовая из них - народный фронт. Близки к его программе и платформы зарождавшихся партий республиканской социал-демократической, христианско-демократической лиги женщин и ряда других. Некоторые из них не скрывали намерений вывести в перспективе республику из состава Советского Союза. Принципиальное несогласие по этому ключевому вопросу выражали Интердвижение, гагаузское народное движение «Гагауз халкы», организации трудящихся Тирасполя, Рыбницы и Бендер.
17 мая начался XVII съезд КПМ. В отчетном докладе отмечалось, что представители НФМ возглавили местные Советы в Кишиневе и ряде районов республики. Выступающие отмечали дестабилизацию экономической и политической обстановки, расслоение партии по национальному признаку. Наполовину сократился прием в КПМ, только в Кишиневе за 1989 год исключено из КПМ свыше тысячи коммунистов. Выявилось расхождение позиций членов ЦК КПМ от Гагаузии, Правобережья и Левобережья Днестра. Съезд вели на молдавском языке, а перевод оставлял желать лучшего. Представителям Тирасполя выступить не дали, а делегацию расположили в последних рядах и к микрофонам не пропускали. У здания стояли пикетчики НФМ.
На съезде делались попытки увязать раскол с позицией коммунистов Тирасполя, наказать их за «инакомыслие», однако Лучинский сумел погасить страсти. Бюро ЦК признало необоснованными обвинения в адрес Лидии Дикусар, Верховный Совет также признал ее «правоту». И хотя съезд не привел к расколу КПМ, но хуже раскола - мнимое единство.
Избрано ЦК в составе 160 членов. В бюро ЦК вошли 19 человек. Во всех комиссиях ЦК оказались сторонники НФМ. С. Гроссу ушел «в распоряжение ЦК КПСС». Место первого секретаря занял П. Лучинский. Тираспольская пресса вопрошала: повторит ли он опыт Бразаускаса? Выборы ЦК КПМ показали, что неприемлема позиция тех, кто пытается «сидеть на двух стульях» - в отношении А. Грэждиеру, Г. Еремея и Н. Костина.
19 мая прошла третья конференция ОСТК. Участники отмечали, что накануне выборов консолидирующей усилия ОСТК стала рабочая группа во главе с председателем Объединенного Совета В. Емельяновым (25) в составе А. Васильева, А. Велько, В. Иванченкова, И. Клочкова, С. Сорокина, В. Юрченко и других. Выступавшие отметили, что требуется ускорить создание ПАССР. Председателем ОСТК избран В. Емельянов.
Конференция приняла резолюцию о том, что большинство граждан региона поддержало программу ОСТК. В работе ОСТК необходимо: разоблачать националистически настроенные экстремистские круги, координировать деятельность с трудовыми коллективами, рабочкомами других городов и сельских районов, оказать помощь предприятиям в создании и укреплении СТК. Конференция постановила создать Координационный совет Приднестровья в связи с переходом к рыночной экономике, предложить трудовым коллективам финансировать муниципальную милицию, одобрить решения внеочередной сессии горсовета.
Согласно финансовому отчету, к тому времени на счет ОСТК поступил 1 миллион 443 тысячи рублей. Расходы с августа 1989 года составили 424 тысячи рублей (из них 100 тысяч рублей - на издание пропагандистских материалов, 95 - на приобретение множительной техники, 65 - разработчикам концепции хозрасчета, 30 - помощь пострадавшим Румынии, 26 - покупка автомашины, пишущих машинок и фотовидеоаппаратуры, 20 - помощь рабочкому Рыбницы, 15 - помощь движению «Гагауз халкы», 14 - помощь бастующим, 13 - зарплата сотрудникам ОСТК, 10 - помощь Русской Православной Церкви).
20 мая создана организация демократической молодежи Молдавии (ОДММ) как альтернатива ЛКСММ - фактически молодежная секция НФМ. Возникли альтернативные детские организации, близкие к НФМ, - «Сперанца» и «Ватра». В тот же день прошел митинг НФМ в Варнице (Бендеры) с участием трех тысяч человек, свезенных из сельских районов и Кишинева. Когда колонна автобусов с его участниками пыталась проехать в центр Бендер (акция не санкционирована и планировалась с целью водружения триколора над горсоветом), рабочие дружины Бендер и Тирасполя «приняли меры по недопущению этой акции». Дело дошло до потасовки. На следующий день по инциденту было возбуждено уголовное дело (26).
21 мая сессия горсовета Тирасполя поручила горисполкому совершенствовать организацию и функционирование добровольных народных дружин и рабочих отрядов, а также координировать их действия с дружинами других населенных пунктов.
22 мая в Кишиневе хоронили Диму Матюшина, который снимался в фильме с пророческим названием «Игра в смерть». Его избивали ногами шестеро активистов НФМ. Когда одна из девушек пыталась призвать на помощь прохожих, начали бить и ее, но никто не вмешался. ОСТК потребовал наказания виновных и отметил, что убийство стало возможным из-за безнаказанности преступников, бесчинствовавших 7 и 10 ноября 1989 года. В день похорон сторонники НФМ избивали участников манифестации, вышедших под лозунгами «Защитите наших детей», «Убит за то, что говорил по-русски». Опыт, накопленный балтийскими интерфронтами, активно используется их единомышленниками в Молдавии.
В тот же день на группу русскоязычных депутатов было совершено хулиганское нападение. НФМ расценил это как провокацию, поскольку нападавшие «бесследно растворились» (27). По словам председателя секции НФМ ТГПИ Ш. Урыту и члена совета НФМ Г. Бырсэ, «депутатов никто не избивал - это была инсценировка». Однако Илашку заявил, что Урыту не переоформил членство в НФМ, а в ТГПИ секцией НФМ руководит Т. Стришкэ (28).
23 мая в связи с непрекращающимся физическим насилием над русскоязычными депутатами Верховного Совета и бездействием властей около сотни депутатов покинули сессию, что вызвало радостную реакцию одного из депутатов: «Наконец мы можем решать все! Мы их всех поставим на колени!». На следующий день подал в отставку председатель Совета Министров П. Паскарь. Он мотивировал свое решение нежеланием руководства республики перейти от политических к экономическим вопросам и бездеятельностью органов МВД в отношении организаторов и активистов массовых противоправных действий. Правительство оказалось в оппозиции Верховному Совету. Завуалированно Паскарь возложил вину за сложившуюся ситуацию на Снегура. (Паскарь - родом с Левобережья, его дочь - замужем за сыном члена Политбюро ЦК КПСС В. Гришина - Г.К.).
Уже 25 мая было сформировано новое правительство. Среди 20 членов правительства оказался лишь один немолдаванин. Премьером при одном воздержавшемся был избран сторонник НФМ М. Друк, его первыми заместителями - К. Оборок и А. Сангели, председателем КГБ - Т. Ботнарь (29).
Д. Мунтян так формулировал задачи КГБ: «По Закону об органах госбезопасности в СССР наш комитет получил самостоятельность. Это относится прежде всего к защите Конституции республики, экономики, организованной преступности, защите секретов, предупреждению ЧП на транспорте, получению научно-технической информации в интересах республики. Наша самостоятельность будет способствовать развитию паритетных начал в работе органов госбезопасности республики и Союза. Подотчетность предусматривает и контроль за деятельностью органов госбезопасности со стороны парламента, президента и правительства республики. Закон и верховная власть - вот наш Бог. Уверен, что в будущем КГБ - это беспартийный орган» (30).
Ему вторил Ботнарь: «Основная задача - своевременно реагировать на происходящие события, информировать правительство, парламент и президента обо всем, что происходит в нашем государстве. Отвечая за безопасность государства в целом, мы не можем стать на чью-либо сторону, ибо представляем интересы всего населения республики. Мы обязаны заботиться и о безопасности СССР в целом, так как до сих пор являемся органом союзно-республиканского подчинения. В республике хозяевами положения должны быть правительство, парламент и президент. И никто больше. У нас два основных направления - контрразведка и информация. Мы защищаем безопасность Молдовы как составной части СССР и, надеюсь, останемся составной частью Союза. К сожалению, пока нет председателя комиссии Верховного Совета по госбезопасности и военным вопросам. В дальнейшем многое будет зависеть от того, какой статус будет у нашего комитета. Если он останется только республиканским, изменится многое. Если же он останется союзно-республиканским, то появится необходимость создать в составе комитета республиканский департамент, который будет заниматься только проблемами безопасности Молдовы. К сожалению, в последнее время многое разладилось в работе нашей системы. Стало труднее подбирать кадры. Нам часто дают советы в кадровой политике: этого уволить, того принять. У нас 60 офицеров не имеют жилья, а 160 проживают в плохих условиях. У нас молдаван - 40%. Состав КГБ не соответствует демографическому составу населения. Нужно время, чтобы подобрать и подготовить кадры» (31).
Вместе с тем необходимо отметить «гибкость» позиции Ботнаря, которая впоследствии позволила ему «удержаться на плаву». Так, спустя год он уже говорил совсем другое: «Я заблуждался, когда год назад в интервью «Правде» говорил о верности коммунистическим идеям. Я никогда не выступал за подписание союзного договора. Было бы ошибкой обобщать и говорить о КПСС и КГБ как об одном целом. Каждый должен отвечать за свои ошибки. Если мы ликвидируем КГБ, пройдет много лет, пока мы создадим другой орган безопасности».
Когда Киртоакэ (32) заявил, что КГБ Молдавии «работает на Центр», Ботнарь ответил, что «это только часть правды. На первом месте для нас - все же безопасность республики. Главное - защита конституционного строя Молдовы, прав ее граждан. Мы охраняем президента, МВД, премьера. Особой «национальной» концепции безопасности у нас не может быть. Для нас Молдова - частица Союза. Лично я вижу свою Молдову в составе обновленного Союза. Спецслужбы никогда не были вне политики. И не будут. Наш коллектив интернационален, и никакого раскола нет. Я ни разу не запрашивал санкции прокурора на использование в суде материалов ПК (перлюстрация корреспонденции - то есть чтение писем - Г.К.) и С (прослушивание телефонных разговоров - Г.К.)» (33). Пресса отмечала, что «Ботнарь невозмутим, первый председатель КГБ с чувством юмора, но без чувства дистанции».
Депутатов Верховного Совета от НФМ возмущало, что руководство МВД и КГБ не формируется по национальному признаку. Например, А. Арсени говорил: «Госбезопасность, которая объявляется наполовину национальной, сейчас не занимается проблемами республики, и даже если она ими и интересуется, то делает это согласно указаниям извне. Кто в таких условиях выполнит функции защиты нашей государственности?» (34). Однако назначение послушных руководителей, затем чистка по национальному признаку личного состава органов МВД и КГБ уже были опробованы в ряде районов - Фалештах, Страшенах, Калараше, Чимишлии.
Министром внутренних дел после смещения Воронина стал Ион Косташ (35). По его инициативе принят декрет о деполитизации органов МВД, однако, сам он заявил: «Совсем вне политики быть не смогу» (36).
МВД. Чем же характеризовалась обстановка в органах МВД республики? До 1985 года в органах МВД, как и повсюду в республике, процветали злоупотребления. Как пример, можно привести незаконное осуждение начальника ОБХСС МВД республики полковника Базилевича (в годы войны был партизаном, затем работал в КГБ, заслуженный работник МВД и член парткома министерства, вернул государству свыше 100 килограммов похищенного золота, вскрыл приписки в ряде министерств и причастность к коррупции родственников ряда руководителей Молдавии, привлекая взяточников к суду, тем самым «мешал выезду евреев в Израиль»). По сфабрикованному обвинению во взятке он был осужден к 7 годам лишения свободы. Следователем по его делу был родственник одного из взяточников помпрокурора Одессы Бельский, который, как установлено впоследствии, незаконно сменил отчество «Моисеевич» на «Михайлович», скрыл судимость и пребывание в штрафном батальоне, присвоил ордена умерших воинов, приписал себе окончание военного училища. Инициатор осуждения Базилевича прокурор республики Чебану скрыл работу завскладом при фашистах. Арестовавший Базилевича замначальника ОУР Кишинева впоследствии был осужден на 11 лет за бандитизм.
В 1988 году в Молдавии совершено 32 тысячи преступлений (1989 - 41 тысяча), из них почти половина - против личной собственности граждан. Уровень преступности по республике составлял 94 преступления на 10 тысяч жителей, в Кишиневе - 215 (вырос за год в три раза), Тирасполе - 135, Бендерах - 103 (37). Ежегодно из ИТЛ и спецколоний прибывали на жительство в республику 2-3 тысячи человек. В СССР каждое четвертое преступление совершалось рецидивистами, в Молдове - каждое третье. В 1990 году в республике проживало 55 тысяч ранее судимых граждан (38).
По оперативным данным, в республике насчитывалось 60 банд общей численностью свыше тысячи вооруженных преступников, имеющих бронежилеты, японские рации и инфракрасные фотоаппараты. В составе банд действовал ряд бывших сотрудников МВД. Им противостояли 16 работников шестого отдела МВД республики. Среди участников массовых противоправных действий росло чувство безнаказанности (в марте-июле 1989 года задержано 120 участников несанкционированных мероприятий НФМ, двое осуждены к исправработам, двое арестованы на 10 суток, половина оштрафована).
Оперативная информация была разобщена, анализ ее не велся, расчет сил и средств на случай массовых беспорядков не проводился. Имелось расслоение органов внутренних дел по национальному признаку, причем этому способствовали недочеты в кадровой политике: уголовный розыск и отделы БХСС были укомплектованы по преимуществу русскими и украинцами, ГАИ и патрульно-постовая служба - молдаванами. Если в следственном аппарате УВД Кишинева было вакантно 52% должностей, то в ГАИ был даже конкурс на работу. На 1 октября 1990 года из общего числа сотрудников не владели молдавским языком: в МВД - 3 тысячи из 23 тысяч сотрудников, или 13%, минюсте - 300 человек, или 20%, прокуратуре - 200, или 32%, министерстве культуры - 5,6 тысячи, или 23%, минздраве - 20 тысяч, или 18%, Академии наук - 2, 4 тысячи, или 48%.
Среди опрошенных селян 42% полагали, что милиция не в состоянии справиться с преступностью, в городах так считали 66%. Треть опрошенных полагала, что сотрудники милиции не соответствуют предъявляемым требованиям, 42% - неполностью соответствуют и только 10% - соответствуют полностью (39).
Друк, выступая в МВД летом 1990 года, говорил: «Тех, кто не разделяет идеи строительства нового общества, в МВД не держу. Когда мне понадобятся силы, по первому зову под знамена НФМ встанут десять тысяч волонтеров и наведут порядок в многострадальной Молдове» (40).
Сразу после назначения Косташ отправился в командировку в Румынию, где был принят президентом Илиеску и министром внутренних дел. Еще через три месяца отправился в отпуск туда же (но карманные деньги получал за счет Румынии). Согласно постановлению правительства от 13 сентября 1990 года в МВД введены три должности генерал-полковников и еще 8 генеральских должностей (в ССРМ было потолочное звание генерал-лейтенант; кроме министра, было еще 5 генерал-майоров).
В МВД при Косташе вместо управлений созданы департаменты (экономический, экологический, криминальный, полиции нравов). Увеличена зарплата сотрудников. Началось создание 10-тысячного корпуса карабинеров (7 батальонов), чтобы заполнить кадровые бреши (только в Кишиневе было свыше тысячи вакансий, патрулировалось всего 7% улиц). Правительство республики выделило на эти цели 20 миллионов, еще 30 миллионов должны были выделить трудовые коллективы. Создана высшая школа полиции, куда принимали только граждан республики, а обучение было переведено на румынский язык. Полицейская «перестройка» обошлась республике в 200 миллионов рублей за год (по другим данным - в 380 миллионов).
По заявлению самого Косташа, для него «святы два принципа - права человека и интересы республики» (41). Руководствуясь своими принципами, он в 1990 году провел в министерстве кадровую чистку, уволив 30 руководителей горрайаппаратов (три четверти от общего числа): «Уволен небольшой процент бездельников (их 126, в том числе четыре заместителя министра и 15 руководителей отделов центрального аппарата - Г.К.). 80% уволенных приняты на работу в других регионах, а 20% осели в коммерческих структурах с окладами, в несколько раз большими. Среди уволенных - 51% молдаван, 19% русских и 23% украинцев. Из новой структуры МВД исключен политотдел».
Характеристики уволенным давались соответствующие: «Раньше никто ни за что не отвечал и спросить было не с кого. Карьера Плэмэдялэ (42), поскольку его жена - племянница Бодюла, двигалась со скоростью света под руководством И. Бодюла и И. Чебана, который также входил в этот клан» (43), «Аппаратчик из элиты М. Попов сфабриковал обвинения в адрес депутата Плугару» (44), «Юрий Гросул уволен за непрофессионализм» (45). Косташ дал указание выявлять «шпионов Москвы» и инакомыслящих, искать в кабинетах технику подслушивания и усилить режим секретности. В «нелояльные» попали почти все руководители министерства: генерал Жуков, начальники управлений МВД Овсянников (46), Прокопчук, секретарь парткома Чайковский.
Значительная часть профессионалов, «вычищенных» Косташем, стояла у истоков создания МВД ПМР. Кроме вышеназванных Овсянникова и Гросула, можно назвать Александра Большакова (младшего), который руководил комитетом защиты Приднестровья, и майора Игоря Сипченко (окончил Омскую высшую школу милиции, после увольнения работал юрисконсультом, затем служил в должности начальника ГОВД Дубоссар, погиб в бою с молдавскими националистами, посмертно награжден медалью «Защитнику Приднестровья»): «Из МВД Молдавии я ушел сам, когда почувствовал, что политика все плотнее наслаивалась на работу. Пришел Воронин и сказал: «Я ничего не знаю, буду у вас учиться». Косташ навел казарменный уют: «Самое главное быть патриотом, вы ничего не знаете, я вас всему научу за три месяца».
Не лучшие характеристики новому министру давали и другие: «Самый радикальный министр обещает золотую эру полиции» (Плэмэдялэ), «в МВД прошла не деполитизация, а переполитизация. Вместо политотдела создали управление превенции. Косташ убежден, что смена названия и формы знаменует большие перемены» (Попов) (47). «У Косташа нет профессионализма и чувства ответственности. Первое, что он сделал, заявил: «Все, что было до меня, чушь». Перенес стиль солдафона на МВД, внедрил принцип «я начальник, ты дурак». Гордился покровительством Друка, прививал примат политики, а не закона, коллегии не проводил. Дилетант и самодур» (Гросул). «Отдел БОП упразднен, Косташу не нужны выходы на коррупцию в высших эшелонах власти» (Скуртул) (48). Обобщенный вывод профессионалов о министре звучал примерно так: «Далек от знаний закона. Ошибки и некомпетентность перелагает на других, злопамятен. Запятнал кровью свой мундир. Заявлял, что за три месяца освоит специфику МВД - это авантюризм, насаждал бериевские методы, злоупотреблял властью, фальсифицировал факты, прививал холуйство и национальную неприязнь».
Снегур заявил, что уход депутатов «инспирирован извне», и обвинил в дестабилизации обстановки «сепаратистов». А вместо обеспечения безопасности депутатов потребовал (и получил!) личную охрану для себя.
На партконференции в Тирасполе избрано бюро горкома КПМ в составе: Л. Цуркан (первый секретарь ГК КПМ), В. Кудрявцев (секретарь ГК КПМ), И. Зарецкий (секретарь ГК КПМ, ранее работал в ЦК КПМ), Д. Димитрова (директор одной из фабрик ПШО), А. Дмитриев (рабочий «Электромаша»), Ю. Кокорин (зав. отделением горбольницы), А. Курчин (военнослужащий), А. Ладан (49), М. Лаур (секретарь парткома ТГПИ, заведующий кафедрой политологии), С. Мороз (председатель горисполкома), И. Черногор (первый секретарь горкома ЛКСММ). Редактором новой газеты горкома «Диалог» утвержден А. Квасников (бывший заместитель главного редактора газеты «Вечерний Кишинев»).
31 мая Верховный Совет МССР признал независимость Литвы. В ТГПИ прошла конференция городской организации НФМ с участием 70 делегатов. Присутствовали депутаты горсовета А. Волкова, Г. Деревянко, В. Дворяну и народный депутат МССР П. Заложков. С отчетным докладом выступил И. Илашку. Он назвал КПСС «многоголовым чудовищем» и сделал вывод: в НФМ, организации национального освобождения, действующей мирными методами, не должно быть ни одного коммуниста. Илашку обвинил ОСТК в геноциде и заключил, что при необходимости НФМ готов применить силу: «Тирасполь был, есть и будет молдавским городом». В резолюции содержались требования открытия молдавской школы и детских садов, поддержки Л. Дикусар, национализации всех союзных предприятий и запрета ОСТК (50). По данным КГБ МССР, заседания ячейки НФМ проходили в ТГПИ с санкции ректора с участием студентов младших курсов, при этом «со стороны НФМ не допущено экстремистских проявлений».
ИЮНЬ. 2 июня прошел первый съезд депутатов Приднестровья в Парканах. Собрались 673 депутата всех уровней от городов и районов Приднестровья. Повестка дня: пути социально-экономического развития региона, избрание Координационного совета социально-экономического развития региона, перспективы работы группы «Советская Молдавия» в Верховном Совете МССР. На съезде присутствовал В. Пушкаш. Создан Координационный совет социально-экономического развития Приднестровья (КСРП). Его функции - координация хозяйственных связей, «в политике мы придерживаемся практики гражданского неповиновения». Рекомендовано в городах и районах провести референдум о возможности создания автономии при необходимости. Председателем Координационного совета был избран И. Смирнов. Направлена телеграмма М. Горбачеву с просьбой рассмотреть спорные вопросы с участием членов Президентского Совета и комитета конституционного надзора СССР.
Съезд принял декларацию о социально-экономическом развитии Приднестровья: передать всю полноту власти Советам, не допускать совмещения постов первых лиц партии и исполнительной власти. Съезд считает, что Верховный Совет МССР должен принимать законы, касающиеся Приднестровья, только после согласования с КСРП. Съезд объявил Приднестровье находящимся под управлением Координационного совета с полномочиями, вытекающими из Закона «Об общих началах местного самоуправления и местного хозяйства в СССР». Каждый районный или городской Совет имеет право вето на решения Координационного совета. Окончательное решение определяется референдумом.
В тезисах о политическом положении Молдавии съезд отметил, что власть в республике находится в руках национал-экстремистов из НФМ. Политический курс ЦК КПМ все более явно сливается с курсом НФМ. Ликвидация бюрократического аппарата подменяется преобразованием по национально-языковому принципу. Формируется «образ врага» в лице людей немолдавской национальности. Против сторонников национального равенства применяется насилие. Продолжение этого курса грозит дальнейшим усилением межнациональной конфронтации и расколом республики на противостоящие лагеря. Стоящие у власти силы проводят реакционную, противоречащую интересам не только национальных меньшинств, но и молдавской нации политику. Поскольку Тираспольский горком КПМ отмежевался от ОСТК, ОСТК следует распространить свою деятельность на все Левобережье, создать независимый профсоюз Левобережья и легализовать выпуск «Трудового Тирасполя» (51). Отмечалось, что «горком КПМ изменил структуру и функции, но не формы и методы работы» (52).
И. Зарецкий, секретарь горкома КПМ, заявил, что Загрядский предлагал создать параллельные Верховному Совету ССРМ структуры с передачей им части прав и полномочий гор- и райсоветов. В декларации также уклон в сторону политики: вопрос о референдуме, о несовместимости партийных и советских постов, о создании комитета межнацотношений. Поэтому, по мнению Зарецкого, у Верховного Совета достаточно оснований для отмены решений этого съезда (53).
5 июня Верховный Совет переименовал МССР в Советскую Социалистическую Республику Молдова (ССРМ) и принял Закон о защите чести и достоинства председателя Верховного Совета ССРМ (его оскорбление наказывается штрафом или исправительными работами или лишением свободы на срок до 3 лет, а совершенное с использованием средств массовой информации - лишением свободы на срок до 6 лет). Одновременно введено наказание за нарушение порядка применения государственных символов, сопротивление исполнению Конституции и законов ССРМ. Верховный Совет признал неправомочным региональный съезд депутатов и не имеющими юридической силы его решения.
15 июня принято решение о создании газеты «Сфатул цэрий» - органа Верховного Совета. 16 июня Снегур предложил ушедшим депутатам вернуться к работе на сессии, угрожая в противном случае возбудить вопрос об их переизбрании. 20 июня депутаты группы «Советская Молдавия» вернулись в зал заседаний.
Друк позднее вспоминал: «Я был инициатором переименования республики в Молдову. Наша главная цель - реинтеграция в Европу, а через нее - в Румынию. Я - за конфедерацию. Мы приглашаем посетить республику всех румынских изгнанников, включая короля Михая». В этой связи интересно, что в саму Румынию Михаю удалось попасть только с третьей попытки.
23 июня принята декларация о суверенитете ССРМ (в РМ этот день отмечается как День суверенитета). В ней установлено, что республика - есть суверенное единое и неделимое государство, а ее законы имеют верховенство над законами СССР. ССРМ в качестве равноправного субъекта международных отношений объявила себя демилитаризованной зоной. В тот же день утверждено заключение комиссии Верховного Совета по политико-юридической оценке советско-германского договора о ненападении и дополнительного секретного протокола к нему от 23 августа 1939 года. Заключение признало Бухарестский мирный договор 1812 года актом «расчленения Бессарабии и Буковины», а провозглашение МССР 2 августа 1940 года незаконным, поскольку «28 июня 1940 года СССР оккупировал силой оружия Бессарабию и Северную Буковину вопреки воле населения этого края». Депутат В. Яковлев в прессе заявил, что при голосовании по пакту Молотова-Риббентропа без его ведома вместо него голосовал депутат Агаки.
Усилились националистические выпады и в печати. Так, А. Усатюк писал: «Русскоязычные захватили власть при помощи манкуртов, всяческого отребья и русифицировали наши города. Ими руководят 26 днестровских комиссаров - Волкова, Лесниченко, Пологов, Рыляков и другие» (54).
На заводах Тирасполя секретарю ЦК КПМ Собору задавали вопросы: кто и с какой целью представляет Левобережье как противника всех начинаний на благо молдавского народа, почему пытаются доказать отсутствие молдавской нации, почему поспешно принимают законы о символике и языке? (55).
21 июня по требованию трети депутатов состоялась внеочередная сессия Тираспольского горсовета. Горисполком отказался выполнить предписание прокурора города о вывешивании триколора над зданием Дома Советов. В решении сессии, подписанном председателем горсовета И. Смирновым, говорится, что лицемерие и ложь стали атрибутами власти в республике.
Сессия обратилась к Верховному Совету ССРМ с предложением создать согласительную комиссию для выработки взаимоприемлемых положений Конституции и законов ССРМ в целях построения единого многонационального демократического государства ССРМ. До согласованных решений приостановить в Тирасполе действие Законов «О функционировании языков на территории ССРМ», «О государственной символике», не исполнять решения 13-й сессии Верховного Совета 11-го созыва и последующие правовые акты. Сессия признала власть Президента СССР, все законы и Конституцию СССР. Утверждено решение о создании батальона патрульно-постовой службы ГОВД. Президиум горсовета был наделен полномочиями для принятия решений в чрезвычайных ситуациях. Признан правомочным съезд депутатов Приднестровья. Принято обращение к горсовету Одессы о создании совместной свободной экономической зоны.
30 июня - 2 июля прошел второй съезд НФМ. В новой редакции устава определено, что член НФМ не может состоять в другой политической партии, а НФМ - это «антитоталитарное движение национального возрождения». Основной целью фронта признана государственная независимость. НФМ считает, что «Молдову лишили головы (Буковины - в Черновицкой области УССР 20% населения составляют молдаване) и ног (юга Одесской области УССР - молдаване составляют 13% населения области)». Среди 1045 делегатов, представлявших 35 тысяч членов НФМ, было 60% коммунистов, большинство из которых отреклись от КПМ прямо на съезде. Председателем НФМ был избран И. Хадыркэ, который порвал с компартией ранее.
Бюро Тираспольского горкома КПМ оценило решения съезда НФМ как «новый виток эскалации напряженности» (56). Пленум Интердвижения отметил, что съезд НФМ превратил движение в партию. В Молдавии установлен этнократический режим, цель молдавской бюрократии - монополия на власть. Политика проводится насильственными методами. В этих условиях задачи Интердвижения: сохранение федерации, построение общества социальных гарантий, радикализация экономических реформ, сохранение самобытности всех национальных групп, конституционное равноправие всех граждан. С июня (номер 12) бюллетень Интердвижения «Единство» стал выходить в Кишиневе официально (57). В Каменке и ряде сел района прошли сходы населения, осудившие решения этого съезда НФМ. На Украине отмечалось, что «территориальные претензии к соседям опасны» и «вредны как украинскому, так и молдавскому народу» (58).
Характерно, что в КГБ республики поступала заблаговременная информация о планах и намерениях НФМ, однако реальных шагов по противодействию им не предпринималось.
ИЮЛЬ. 1 июля прошел референдум в Бендерах. В связи с финансовой несостоятельностью президиум Тираспольского горсовета прекратил выпуск «Адевэрул нистрян» (в 1990 году на эту газету подписались 123 человека, при стоимости годовой подписки 7 рублей 92 копейки и ее себестоимости 440 рублей, чистый убыток составлял 53 тысячи рублей в год).
5 июля Президиум Верховного Совета ССРМ отменил решения чрезвычайных сессий Бендерского, Рыбницкого, Тираспольского городских и Рыбницкого районного Советов, признав их антиконституционными, противоречащими 13-ти статьям Конституции, и поручил комиссиям Верховного Совета выработать пакет законов для обеспечения действия Конституции ССРМ в условиях конституционного саботажа. При этом президиум Верховного Совета ссылался на свои решения от 13.11.1989 г., 06.12.1989 г., 31.01.1990 г. и 29.05.1990 г., которые отменяли решения указанных Советов в части организованного гражданского неповиновения, создания ПАССР и проведения референдумов. Были признаны незаконными референдумы 3 декабря 1989 года в Рыбнице и 28 января 1990 года в Тирасполе.
Руководствуясь решениями сессии горсовета от 22 июня, президиум Тираспольского горсовета заявил, что не считает себя связанным какими-либо обязательствами перед руководством ССРМ, а постановление от 5 июля - не имеющим правовых последствий на территории горсовета (поскольку 23 июня Верховный Совет утвердил заключение комиссии о незаконности образования МССР в 1940 году, значит Тирасполь, Григориопольский, Дубоссарский, Каменский, Рыбницкий и Слободзейский районы МАССР незаконно включены в состав МССР).
Тираспольская пресса писала: «В республике налицо конституционный кризис. Почему Верховный Совет ССРМ призывает нас соблюдать законы, но сам не соблюдает законы еще существующего государства - СССР? Объявив незаконным актом объявление МССР в 1940 году, Верховный Совет ССРМ дал нам право самим определить судьбу. Это тоже парламентский путь» (59).
В связи с тем, что ученый совет ТГПИ (16 против 11) не утвердил Волкову в должности доцента по кафедре политологии, 17-20 июля проводилось пикетирование пединститута. Волкова оставалась на своих прежних позициях (60).
В июле снова обострилась ситуация в Гагаузии. 22 июля очередной съезд гагаузского народа утвердил гимн, герб и флаг ГАССР. Принято решение об обязательности постановлений Временного комитета для всех органов власти и управления в ГАССР. К этим решениям гагаузов подтолкнули решения второго съезда НФМ.
На следующий день Снегур по телевидению заявил: «Мы надеялись, что изобретатели гагаузской автономии будут реально смотреть на вещи». 27 июля он аннулировал решения гагаузских съездов и утвердил заключение комиссии Пушкаша, в котором отмечено, что молдавское государство существует с 1359 года в границах - Черное море, Днестр, Карпаты - и в этих пределах земли являются «национальной территорией молдавского народа» (из чего, кстати, следует, что Левобережье Днестра не является молдавской национальной территорией - Г.К.). В заключении комиссии Пушкаша отмечено: «Исторические документы доказывают, что гагаузы не являются коренными жителями Молдовы», что они, равно как и все прочие, кроме молдаван, являются «этническими группами», не имеют своих национальных территорий и не имеют исторической и юридической основы для претензий на государственно-территориальную автономию. После чего сопредседатель НДГХ И. Бургуджи заявил: «Теперь у нас развязаны руки. Отныне даже умеренные в гагаузском движении перестанут прислушиваться к тому, что говорят в Кишиневе».
26 июля на сессии Верховного Совета ССРМ выступил народный депутат СССР, командующий Одесским военным округом генерал-полковник И. Морозов: «Принятие некоторых законов вызвало неоднозначную реакцию, нужно учесть мнение о двухпалатном парламенте и пересмотреть отдельные положения этих законов, разговоры о национальных воинских формированиях преждевременны». Его речь была с неодобрением воспринята депутатами «из-за необъективного анализа ситуации и попыток предъявления требований народным избранникам». Снегур заявил, что такие выступления не способствуют консолидации.
27 июля поименным голосованием принят Декрет «О государственной власти», запрещающий партийную работу на предприятиях и членство в партиях работников силовых структур. За декрет проголосовало 243 депутата, против - 23, воздержались - 43, не голосовали - 9, отсутствовали - 53 депутата. На следующий день Друк заявил в парламенте: «Конфликт между полицией и гражданами на улице направлялся деструктивной силой». Верховный Совет ССРМ решил передать в комиссии Верховного Совета для заключений о возможности ратификации 32 закона СССР.
Затем было принято Постановление Верховного Совета «О материалах комиссии президиума Верховного Совета ССР Молдова по изучению запросов народных депутатов СССР и других обращений об образовании автономии гагаузской народности», в котором говорилось: «3. Считать не имеющим юридической силы постановление от 23 июня 1990 года «О заключении комиссии Верховного Совета ССР Молдова по политико-юридической оценке советско-германского договора о ненападении и дополнительного секретного протокола от 23 августа 1939 года, а также их последствий для Бессарабии и Северной Буковины» в части оценки провозглашения Молдавской ССР 2 августа 1940 года.
4. Считать не имеющими юридической силы с момента принятия решения I съезда народных депутатов всех уровней от территорий компактного проживания гагаузского населения о провозглашении Гагаузской Республики и Молдавской Приднестровской Советской Социалистической Республики, о проведении выборов, об образовании их верховных органов, а также все последующие решения, принятые этими органами.
5. С учетом сложившейся обстановки и в целях сохранения целостности ССР Молдова в составе СССР, в соответствии с Конституцией СССР и Конституцией ССР Молдова, Верховному Совету республики разработать и принять необходимые законы и постановления, обеспечивающие равные права граждан республики всех национальностей.
6. Президенту, Верховному Совету ССР Молдова, правительству республики, руководителям местных Советов народных депутатов незамедлительно принять все необходимые меры по нормализации обстановки, безусловному соблюдению на деле прав граждан любой национальности, недопущению разжигания межнациональных конфликтов.
7. Правительству ССР Молдова расформировать добровольческие отряды и рабочие отряды самообороны».
27 июля ветераны КПМ Тирасполя направили открытое письмо Снегуру, выражая возмущение запретом празднования дня освобождения Бессарабии и объявления 28 июня днем траура, оскорбительным заявлением в отношении русскоязычного населения, обвинениями депутатов Смирнова, Белитченко и других.
В июле в Тирасполе созданы рабочие отряды содействия милиции (РОСМ).
Социологи уже летом 1989 года отмечали рост напряженности в межнациональных отношениях. Так, ухудшение этих отношений прогнозировали 38% русских, 36% евреев, но лишь 25% молдаван (61). С развитием ситуации расхождения во мнениях между представителями различных национальностей становились все большими. Например, стабилизировать обстановку в республике могло (по мнению жителей Тирасполя, Кишинева и сельских районов Правобережья в процентах) улучшение межнациональных отношений - 94, 43 и 22, а экономический и политический суверенитет Молдавии соответственно - 1, 37 и 74 (62). Примерно такая же картина наблюдалась при ответе на вопрос, «должен ли Союз ССР вмешиваться в случае выхода Молдавии из состава СССР». «Не должен» - ответили 52% молдаван и только 11% русских. Причины межнациональных конфликтов молдаване и русские видели соответственно: в последствиях прежней национальной политики - 45% и 27%; во влиянии пропаганды Запада - 12% и 30%, в неуважении к языку и обычаям - 70% молдаван и 34% русских. Будущее Молдавии в качестве самостоятельного государства видели 43% молдаван, но лишь 10% русских (63).
АВГУСТ. 2 августа опубликовано обращение коллектива «Точлитмаша» с предложением провести второй съезд депутатов Приднестровья для выработки мер по защите экономических, политических и социальных прав трудящихся.
К. Оборок продолжил линию на осуждение действий тираспольского руководства: «Некоторые лидеры живут бредовой идеей об автономии Левобережья и подстрекают население на безрассудные действия» (64). 4 августа пленум ЦК КПМ удовлетворил просьбу Снегура о приостановлении его членства в КПСС на период выполнения обязанностей председателя Верховного Совета республики (Устав партии не предусматривал приостановления членства). Лучинский выступил с критикой решений как второго съезда НФМ, так и парторганизаций Левобережья и Юга. Присутствовавший на пленуме член Политбюро ЦК КПСС О. Шенин оценил политическую ситуацию в республике как «крайне неоднозначную» и отметил, что «ЦК КПСС отрицательно относится к созданию альтернативных парторганов в районах с русскоязычным населением».
4 августа с обращением выступили председатель горсовета Тирасполя И. Смирнов, председатель горисполкома С. Мороз, первый секретарь горкома КПМ Л. Цуркан и председатель ОСТК В. Емельянов: «В республике пришли к власти антикоммунистические силы, отдается приоритет одной нации над другими, декрет Верховного Совета ССРМ «О государственной власти» - это реальная попытка устранить КПМ с политической арены. Нельзя допустить дискредитации КПМ - единственной силы, способной консолидировать общество и нормализовать обстановку».
5 августа прошел референдум в Рыбницком районе: из 25 тысяч избирателей участвовало 23,5 тысячи. За вхождение в ПАССР в случае ее создания высказались 96%. В тот же день на референдуме в Парканах из 6850 жителей, принявших в нем участие, 99% высказались за вхождение в состав ПАССР.
А в селе Кэрбуна Кэйнарского района в этот день разрушили памятник Ленину. 8 августа президиум Кишиневского горсовета также решил демонтировать памятник Ленину. В кишиневской прессе писали, что «быть одновременно гражданином союзной республики и СССР - это нонсенс» (65).
10 августа в Дубоссарах Лучинский встречался с партактивом Левобережья и Бендер. Он признал, что НФМ захватил власть в Верховном Совете: по спискам НФМ избраны 94 депутата, а фракция КПМ насчитывает всего 40 депутатов, 28 депутатов уже вышли из партии. Бюро Тираспольского горкома КПМ осудило экстремизм лидеров НФМ и призвало ЦК КПМ занять принципиальную позицию по отношению к антикоммунистическим действиям НФМ.
2 августа прошел референдум в Дубоссарах. На учредительной конференции ОСТК Слободзеи 18 августа председателем районной организации избран Ю. Затыка.
19 августа Чрезвычайный съезд 754 депутатов всех уровней Юга провозгласил Гагаузскую Республику (ГР) в составе СССР и назначил выборы в Верховный Совет ГР. Были установлены границы республики и решено начать формирование рабочих отрядов содействия милиции. М. Кендигелян заявил, что поскольку Верховный Совет Молдавии признал провозглашение в 1940 году МССР незаконным, гагаузский народ также свободен от каких-либо государственно-правовых обязательств в отношении ССРМ. Была принята Декларация независимости гагаузского народа.
Зампред Тираспольского горсовета Рыляков расценил решения съезда в Комрате как «обоснованный шаг, вызванный непониманием проблем гагаузского народа со стороны Верховного Совета ССРМ». 20 августа президиум Верховного Совета ССРМ, а 21 августа бюро ЦК КПМ осудили эти решения. Было принято обращение ряда депутатов об «обкрадывании Молдовы путем автономий», о «пощечине коренному народу» и «попытке нарушить равновесие политической терпимости». В тот же день правительство ССРМ распустило НДГХ. На Юге началось «временное изъятие оружия у населения» и аресты гагаузских лидеров (среди них снова попал за решетку и Л. Добров).
20 августа на пленуме горкома КПМ в Тирасполе с участием Лучинского отмечалось, что идеи образования приднестровской компартии и Приднестровской Республики завоевывают все больше сторонников среди коммунистов. Деятельность ЦК КПМ подверглась резкой критике. Социологический опрос показал: коммунисты Тирасполя убеждены, что преодолеть кризис могут Советы (44%), Советы и КПСС (30%), ОСТК и Интердвижение (4%), КПСС (2%).
29 августа в Комрат в сопровождении автоматчиков прибыли министр внутренних дел ССРМ И. Косташ и его заместитель К. Анточ. Министр крыл всех матом и требовал результатов от оперативно-следственной группы прокуратуры. На митингах НФМ зазвучали призывы «Гагаузов - в Турцию» и к походу «с вилами на Комрат». На сессии Верховного Совета депутат С. Киркэ сравнил гагаузов с «разовым презервативом», а Друк заявил, что «и сам не стар для похода, чтобы увидеть как Смирнов, словно герой известного фильма, в кальсонах спасается вплавь через Днестр» (66).
Как отмечала западная пресса, «в Молдавии русскоязычное население не получило никакой поддержки ни из Москвы, ни от аппарата местной компартии». Поэтому нет ничего удивительного в том, что и руководство СССР, и руководство России не пользовались авторитетом в Приднестровье. По результатам социологических опросов, у Горбачева самый высокий рейтинг был в Иркутске - 42%, а в Тирасполе - лишь 24%. У Ельцина самый высокий рейтинг был в Нижнем Новгороде - 82%, а самый низкий в Тирасполе - 42% (67).
30 августа президиум Верховного Совета ССРМ принял Постановление «О причинах обострения общественно-политической обстановки и межнациональных отношений в республике»: «Заявлениями о создании автономии «лидеры» гагаузов и Приднестровья привели к возникновению двух взаимосвязанных очагов напряженности. В обоих случаях налицо политические амбиции, безответственность подстрекателей, которые посягают на территориальную целостность республики. Незаконная деятельность группы политических авантюристов явилась главным фактором, повлиявшим на принятие антигосударственных решений». Президиум Верховного Совета предупредил участников съезда, что они «понесут юридическую и политическую ответственность в случае принятия заведомо антиконституционных решений».
31 августа, вопреки предыдущим заверениям Лучинского, бюро ЦК КПМ обратилось к коммунистам Левобережья и Бендер с призывом воздержаться от проведения съезда депутатов Приднестровья и обвинениями в «посягательстве на территориальную целостность республики». Президиум республиканского совета профсоюзов также выразил озабоченность ухудшением общественно-политической обстановки в связи со съездом депутатов в Комрате, проведением съезда депутатов в Тирасполе и призвал «не отвечать на призывы экстремистски настроенных элементов».
СЕНТЯБРЬ. 1 сентября в Кишиневе прошла встреча делегаций Верховных Советов и правительств ССРМ (И. Боршевич, С. Максимилиан, А. Мошану, В. Недельчук, К. Оборок, В. Пушкаш, К. Тампиза, И. Хадыркэ) и РСФСР (А. Гранберг, В. Женин, С. Красавченко, В. Мазаев, Ф. Шелов-Коведяев). Стороны пришли к выводу о необходимости преодоления сложившихся в прошлом деформаций в межнациональных, государственных и политических отношениях.
В МВД с 1 сентября парторганизации прекратили свою деятельность. В Тирасполь переехал батальон МВД из Кишинева, которому там создали невыносимые условия (полк, в состав которого входил этот батальон, защищал здание МВД 10 ноября 1989 года; тогда было ранено 132 военнослужащих, инвалидами стали трое, но никто из нападавших не понес наказания).
2 сентября прошел второй съезд депутатов Приднестровья с участием 579 депутатов. На съезде с докладом выступил В. Рыляков. Депутаты говорили, что НФМ пользуется попустительством со стороны С. Гроссу, П. Лучинского и М. Снегура.
В 13 часов 8 минут принята Декларация об образовании ПМССР в составе Союза ССР, в которой отмечено, что отменой решения об образовании МССР от 2 августа 1940 года Верховный Совет ССРМ освободил население республики от своей юрисдикции и предоставил народу право на самоопределение.
В состав ПМССР были включены левобережные территории Каменского района, Дубоссарский, Рыбницкий, Григориопольский и Слободзейский районы, города Тирасполь, Бендеры, Рыбница и Дубоссары. В резолюции съезда отмечалось, что до 1 ноября по вопросу о вхождении в Приднестровскую Республику могут состояться референдумы на территории тех Советов, население которых еще не выразило свою волю. Столицей новой республики участники съезда провозгласили Тирасполь. До принятия собственной символики республика использует символику СССР.
Вся собственность, принадлежавшая ранее ССРМ, переходит в собственность Приднестровской Республики. На ее территории действуют законы СССР, а также законы Молдовы, принятые до 31 августа 1989 года. Районные и городские отделы внутренних дел на территории республики подчинены Временному Верховному Совету Приднестровья, а также МВД СССР.
Избран Временный Верховный Совет (ВВС) ПМССР (с полномочиями до 1 декабря 1990 года) и Президиум Временного Верховного Совета ПМССР из 18 человек. Председателем Временного Верховного Совета стал И. Смирнов, его заместителями - А. Волкова, В. Глебов и А. Караман (68), председателем комиссии ВВС по соцзаконности и правопорядку стал В. Емельянов, председателем республиканского исполкома назначен С. Мороз. Утверждена делегация для подписания Союзного договора.
Принято Обращение к гражданам ССР Молдова: «2 сентября 1990 года, опираясь на волю своих избирателей, второй съезд народных депутатов провозгласил образование ПМССР в составе СССР. К этому решению нас привело развитие событий в течение 1989-1990 годов. Первопричиной ухудшения общественно-политической ситуации в ССР Молдова стала деятельность НФМ, который стал на путь откровенного национализма, насаждая идею приоритета коренной нации. Мы не позволим сделать народ Приднестровья заложником в политической игре и марионеткой в руках недальновидных политиков, одержимых националистическими идеями».
В Обращении к Верховному Совету СССР, Президенту СССР, Председателю Верховного Совета СССР съезд заявил, что создание суверенной республики является логическим результатом развития подлинного народовластия. Решение принято на основе свободного волеизъявления многонационального народа Приднестровья, выраженного конституционным путем посредством референдумов и сходов граждан. На территории ПМССР проживает 472 тысячи граждан, обладающих правом голоса, из них приняли участие в местных референдумах 79% граждан. Из них за создание ПМССР проголосовали 75% (в том числе соответственно в Тирасполе - 136 тысяч, 93% и 89%; Бендерах - 86, 80 и 77; Рыбнице - 39, 80 и 77; Дубоссарах - 21, 77 и 74; Слободзейском районе - 81, 70 и 67; Григориопольском - 35, 58 и 54; Каменском - 25, 88 и 86; Рыбницком - 25, 94 и 90; Дубоссарском 21, 30 и 28) (69).
Съезд обратился к руководству СССР с просьбой на время переходного периода принять решение о введении президентского правления Союза ССР на территории ПМССР.
Временный Верховный Совет принял обращение к Председателю Верховного Совета Украины с предложением о политическом и экономическом сотрудничестве.
Бюро Тираспольского ГК КПМ признало создание ПМССР одним из вариантов защиты прав населения Левобережья и поддержало позицию депутатов-коммунистов на съезде (70). Первый секретарь горкома Л. Цуркан, заявив «я с вами до конца», отбыл на дипломатическую работу.
2 сентября сессия Верховного Совета ССРМ учредила пост президента республики. Звучали предложения ввести в «районах, не соблюдающих Конституцию», президентское правление, начать формирование национальной армии, объявить персонами «нон-грата» ряд депутатов и распустить Советы. 3 сентября Верховный Совет ССРМ избрал президентом республики М. Снегура. Пост председателя парламента занял А. Мошану (И. Хадыркэ, В. Пушкаш и В. Недельчук также претендовали на этот пост, но затем взяли самоотвод).
Выступая в Верховном Совете, первый президент ССРМ Снегур говорил: «Реакционные силы действуют с беспрецедентной наглостью. Эти силы взяли курс на расчленение суверенного государства, стремятся добиться личных целей за счет молдавского народа. Наш народ пережил многочисленные нашествия, но каждый раз выходил победителем, когда орды без рода и племени старались обречь его на исчезновение. Чудовищные планы расчленения национальной территории молдаван равнозначны покушению на существование народа. Молдавский народ никогда не потерпит кромсания земли предков. Нельзя униженно стирать с лица столь вызывающий плевок. Терпению приходит конец. Центр дирижирует дестабилизирующими действиями в республике. Долой манкуртов! Ни одной пяди земли предков для удовлетворения автономистских амбиций пришельцев!» (71) Ему вторил М. Патраш: «Ограниченного суверенитета мы не признаем. Молдова должна иметь собственные органы безопасности. Необходимо запретить политическим партиям вмешательство в деятельность правоохранительных органов» (72).
Членами президентского совета 4 сентября назначены премьер-министр М. Друк, председатель КГБ Т. Ботнарь и министр внутренних дел И. Косташ. Прокуратура ССРМ возбудила уголовное дело в отношении депутатов Тираспольского горсовета А. Волковой, В. Рылякова и И. Смирнова за «антиконституционные действия» (по УК ССРМ это грозило им лишением свободы на срок от 3 до 10 лет). Прокурор республики Д. Постован запросил у горсовета Тирасполя согласие на арест указанных лиц.
Снегур в качестве одной из первых президентских акций объявил об увольнении из Академии наук «теоретиков сепаратизма» С. Курогло и завсектором аграрного права отдела философии и права В. Яковлева. Курогло «раскаялся» и был «прощен», а Яковлев уволен с нарушением трудового законодательства. Вскоре после этого начались нападения на активистов Интердвижения. В тот же день сессия Верховного Совета ССРМ постановила не призывать в Советскую Армию граждан ССРМ впредь до особого решения Верховного Совета, начать переговоры о возвращении на территорию республики всех, кто служит за ее пределами, а также о создании госдепартамента по военным вопросам. Военный совет войск юго-западного направления (ставка ВЮЗН располагалась в Кишиневе) счел данное постановление «преждевременным».
5 сентября группа депутатов парламента Молдовы, приехавшая для встреч с жителями Тирасполя, встретилась с председателем горсовета Морозом. Однако он заявил, что руководствуется только решениями Временного Верховного Совета ПМССР и без его согласия не может допустить депутатов другой республики в Приднестровье. Член президиума Временного Верховного Совета Загрядский сказал: «В республике идет формирование государственных органов власти: избраны Президиум Временного Верховного Совета, исполняющий обязанности Председателя Совета Министров. Проработаны кадровые вопросы по формированию руководства МВД и КГБ, образована комиссия по обеспечению правопорядка и социалистической законности. Что касается сессии Верховного Совета ССРМ, на которой говорилось о создании десятитысячного корпуса карабинеров, то в случае действительного формирования данного подразделения адекватные меры будут приняты и в Тирасполе».
6 сентября состоялась встреча в Москве Горбачева с президентом Снегуром и премьер-министром Друком. А в Кишиневе в этот день около трех десятков активистов вновь «оказывали силовое давление» на редакцию газеты «Молодежь Молдавии» - «либо измените позицию, либо вам несдобровать». Поводом стала публикация протеста воинов-десантников против демонтажа памятника Ленину.
В румынской прессе был опубликован призыв исполкома совета НФМ «ко всем румынским гражданам»: «Готовится гнусная акция против румынской нации. Советский империализм провоцирует новое расчленение уже разорванной на куски «страны Молдовы» для того, чтобы найти предлог для удушения демократических реформ. 19 августа провозглашена Гагаузская Республика, а 2 сентября - Приднестровская Республика. Обе претендуют на территории, исторически принадлежавшие румынам, к востоку от Прута. НФМ обращается к румынам с призывом занять действенную позицию (публичные манифестации, выступления по телевидению, кампания в прессе и официальные протесты в адрес международных организаций) с целью осуждения сепаратистских покушений политических авантюристов, которые являются инструментом в руках советской империи. Положение нашей молодой демократии нестабильно, поскольку наше государство остается колонией советской империи» (73).
В Яссах (Румыния) состоялся «марш молчания», организованный «Демократическим антитоталитарным форумом Молдовы» в знак солидарности с «братьями-румынами по ту сторону Прута, против раздела древней земли». Участники марша несли плакаты «Независимость и суверенитет - Республике Молдова», «Румыны за Прутом, поддерживаем вашу борьбу против сепаратистских тенденций!». Было опубликовано и заявление Ассоциации бывших политзаключенных Румынии: «Отторгнутая в 1940 году земля наших братьев пережила период сталинского террора. Там осуществлен этнический геноцид. Обращаемся к руководству СССР с просьбой положить конец попыткам раздела Республики Молдова» (74). 7 сентября Снегур обратился по телевидению и радио к жителям Гагаузской и Приднестровской Республик: «Эскалация противоправных действий не приведет ни к чему хорошему. Предлагаю отбросить политические амбиции и сообща подумать о том, как лучше подготовиться к грядущей зиме». 8 сентября на сессии парламента Молдовы вновь обсуждалось положение на Юге и на Левобережье. Выступили руководители депутатских групп, выезжавших в районы. Сессия обязала руководителей «незаконно образованных органов» пересмотреть в 5-дневный срок и отменить антиконституционные решения.
Парламент Молдовы сделал ставку на силу. 10 сентября Косташ призвал к формированию корпуса карабинеров. 11 сентября президент Снегур издал указ об отсрочке призыва в Советскую Армию. 12 сентября Горбачев встретился с делегацией руководства ССРМ и пообещал «прислать комиссию для изучения ситуации на месте». От имени народных депутатов СССР от ССРМ принято обращение в адрес Президента СССР, в котором провозглашение Гагаузской и Приднестровской Республик характеризовалось как противозаконные акции, вступающие в прямое противоречие с Декларацией о суверенитете ССРМ.
Одновременно в селе Пырыта Дубоссарского района состоялось собрание депутатов всех уровней «Транснистрии» в противовес съезду депутатов Приднестровья. В документах съезда причиной дестабилизации назван «реваншистский шовинизм», «лидеры сепаратизма и экстремизма незаконно создали еще две республики на многострадальной земле Молдовы. Народ поставлен на грань гражданской войны. Считаем необходимым создать из депутатов комитеты «Интегритатя» («Целостность»)». Собрание избрало комитет депутатов (КД), которому поручено оперативное социально-экономическое и политическое управление зоной. Председателем КД стал депутат ССРМ И. Мицкул (председатель исполкома райсовета Дубэсарь), избраны и два заместителя (один из них - М. Лаур).
На бюро ЦК КПМ 3 сентября съезды депутатов в Тирасполе и Комрате названы «политическим авантюризмом, направленным на подрыв территориальной целостности и незаконное изменение государственного устройства» республики. Причастность к «сепаратистским акциям» признана несовместимой с членством в КПМ. Тираспольский горком КПМ был обвинен в «подрывной деятельности», секретари горкома предупреждены о персональной ответственности, а И. Смирнов был исключен из партии. Снегур заявил, что «в Приднестровье нет проблем, просто амбиции» (75). Он отверг переговоры с «сепаратистами» и предупредил, что «любители новых формирований» должны «отказаться от политических авантюр, поскольку парламент не сделает ни шагу назад» (76). А. Мошану отметил, что «сепаратизм - это действия, координируемые в масштабах всего Союза. Использование силы осложнило бы ситуацию, поддерживая ее в такой форме еще много лет. Это не в наших интересах. Это означало бы потерять и то, чем мы располагаем» (77). Не осталась в стороне и Л. Лари: «История повторяется. Разве Украинская Рада после 1917 года не мечтала наложить руку на всю Молдову?» (78).
Им возражал И. Смирнов: «Дискуссии, митинги, политическая забастовка, парламентская борьба не вызвали никаких шагов навстречу требованиям жителей региона» (79), «Как можно нарушать законы и Конституцию СССР и говорить о том, что нельзя нарушать законы?» (80).
9 сентября в Тирасполе прошел митинг в поддержку ПМССР с участием 30 тысяч человек. Принята резолюция в поддержку создания ПМССР и ГССР, отмены антиконституционного решения парламента ССРМ о создании национальной армии, поддержано создание комитета защиты республики, выражен протест в связи с негласным участием сотрудников МВД ССРМ в митинге. Впервые был поднят флаг с силуэтом памятника Суворову.
10 сентября президиум Интердвижения освободил от обязанностей председателя Лисецкого и возложил его обязанности на П. Шорникова, поскольку «Лисецкий занял позицию единения с режимом национальной дискриминации».
На пленуме Тираспольского горкома ЛКСММ первым секретарем избран Г. Исаев (И. Черногор перешел на хозяйственную работу). Пленум поддержал создание ПМССР как вынужденную меру по защите от национал-экстремизма.
12 сентября прошла встреча Президента Горбачева с группой народных депутатов СССР от Молдавии - среди них Ю. Блохин, А. Конаровская, Н. Костишин, К. Оборок, Б. Палагнюк, И. Хадыркэ, М. Чимпой. Горбачев пообещал прислать комиссию для изучения ситуации на месте. В этот же день сессия Тираспольского горсовета решила признать правомочным создание ПМССР, до выборов Верховного Совета руководствоваться решениями второго съезда народных депутатов, подчинить все подразделения милиции горисполкому и рассмотреть вопрос о соответствии занимаемой должности начальника ГОВД В. Щербатого. Комитет защиты ПМССР во главе с А. Большаковым обратился к гражданам Приднестровья с просьбой о помощи. При комитете созданы группы содействия.
16 сентября второй съезд депутатов всех уровней территории компактного проживания гагаузов поставил в известность Горбачева и Лукьянова, что в случае возникновения вооруженных столкновений на них будет лежать ответственность за бездействие. Съезд заявил, что «Молдове не удастся румынизировать Буджак», заявил о признании ПМССР и сформировал делегацию для встречи с Горбачевым. Было начато формирование службы безопасности ГР.
Одновременно в селе Лунга Дубоссарского района состоялось так называемое Великое национальное собрание с участием «десятков тысяч молдаван». После того, как журналисты насчитали не более трех тысяч участников, да и то с учетом посетителей ярмарки, проходившей в тот день в селе, официально цифра участников «уточнена» до 12 тысяч. Участники собрания заявили, что «земля Молдовы не подлежит делению». Выступая на этом «великом собрании», Снегур заявил: «Машина сталинщины сегодня действует в лице тираспольских сепаратистов. Молдова уже была силой расчленена теми, кто сейчас оказался на свалке истории. Там же окажутся и их ученики, которые пытаются сегодня перекраивать карту Молдовы». Друк заверил, что «раскольники будут привлечены к ответственности», и призвал «собираться в поход».
17 сентября после 16 часов в здание ПО «Молдэнерго» в Кишиневе, прорвав вневедомственную охрану, проникло несколько десятков сторонников НФМ. Ворвавшиеся потребовали выдачи лидеров Интердвижения. Дежурному диспетчеру нанесено тяжкое увечье. Вызванные для наведения порядка сотрудники Ленинского РОВД «тщетно пытались урезонить собравшихся». Личности нападавших установлены не были, поскольку заместителю начальника Ленинского РОВД Ботезату «документов не предъявили, поэтому оснований для задержания не было» (81).
По сообщениям агентства «Молдова-пресс», «18 сентября в Доме печати состоялась встреча группы читателей с представителями редакции газеты «Молодежь Молдавии». Читатели потребовали от коллектива редакции извинений перед премьер-министром Друком и закрытия газеты» (82).
На самом деле события развивались так. «Читатели», числом около 60 человек, избили журналистов, а семерых сотрудников газеты «взяли заложниками». Ночью того же дня, непонятным образом миновав милицейский пост, в помещение редакции снова проникли «неизвестные», вскрыли сейфы, не повредив замков, и обыскали рабочие места сотрудников. После этого, уже четвертого по счету погрома, редакция «Молодежи Молдавии» объявила политическую забастовку. Газета не выходила почти два месяца. Вынужден был уйти главный редактор А. Марчков, его место заняла Елена Замура. Министр Косташ заявил, что уголовное дело не возбуждено «из-за отсутствия состава преступления».
В Тирасполе Илашку обнародовал «постановление номер 6 от 17 сентября 1990 года», в котором, в частности, говорилось: «В связи с провозглашением так называемой ПМССР, которая направлена против целостности РМ и ее народа, Тираспольская городская организация НФМ постановляет: 5. Отделу по сбору информации НФМ активизировать работу по выявлению, сбору и анализу информации на всех делегатов II съезда ПМССР и лиц, входящих в руководство самозванного государства, для последующего их привлечения к суду как врагов молдавского народа. 6. Всем членам НФМ активно готовиться для работы в условиях подполья. Подготовить базу для ведения партизанской борьбы с оккупационным режимом. 8. Членам НФМ оказать поддержку Молдавской освободительной армии в ликвидации врагов молдавского народа, если они до 1 октября не покинут территорию Молдовы. Долой советскую оккупацию, долой колониальную империю. Под знаменами Штефана Великого на борьбу с врагами молдавской нации. Член Совета НФМ, председатель Тираспольского отделения НФМ Илие Илашку».
На следующий день партсобрание «Точлитмаша» обратилось к УВД и горотделу КГБ с требованием привлечь Илашку к ответственности за разжигание межнациональной розни и приостановить деятельность отделения НФМ в Тирасполе. 26 сентября Т. Стришкэ и Ш. Урыту, от имени отделения НФМ ТГПИ, отмежевались от «постановления номер 6».
18 сентября в Бендерах горсовет решил выделить в распоряжение ГОВД отряды дружинников. Был открыт счет в банке для их финансирования.
На пленуме Тираспольского горкома КПМ отмечалось, что второй съезд НФМ был последней каплей, переполнившей чашу терпения населения Левобережья. Высказано неверие в возможность диалога с Верховным Советом ССРМ. Часть коммунистов высказалась за создание компартии Приднестровья (КПП), но коммунисты-молдаване выступили против создания самостоятельной партии. Пленум предложил обсудить вопросы о пересмотре законов о языках, отменить постановление Верховного Совета по гагаузской проблеме, принять закон о референдуме, придать Приднестровью статус свободной экономической зоны и создать региональное радио и телевидение. 19-20 сентября в Тирасполе была делегация городского Совета Нарвы, достигнута договоренность об обмене информацией, контактах между Советами и помощи в поставках продукции.
21 сентября Временный Верховный Совет ПМССР образовал в Тирасполе корпоративный госуниверситет (ТГКУ) и заявил о равноправии молдавского, украинского и русского языков. В ТГКУ приняты первые 120 студентов.
В этот день Горбачев выступил на сессии Верховного Совета СССР с анализом ситуации в Молдавии. В первые часы работы молдавские депутаты потребовали оценить общественно-политическую ситуацию, а когда реакции не последовало, появился документ: «...сепаратистские устремления внутри РМ инспирировались центральными органами власти». 24 сентября Президиум Верховного Совета ССРМ признал выступление Горбачева «не способствующим укреплению доверия».
22 сентября РСФСР заключила Договор «О принципах межгосударственных отношений ССРМ-Россия». Договор предусматривал обмен дипломатическими представительствами и был заключен на 10 лет. «Стороны обязались запрещать на своей территории деятельность организаций и групп, имеющих целью уничтожение суверенной государственности и посягательство на территориальную целостность другой стороны или насильственный захват власти». Договор подлежал ратификации Верховными Советами республик, после чего вступал в законную силу. После его подписания Ельцин заявил: «Мы подписали второй договор после провозглашения нашего суверенитета. Первый договор - с Грузией - не затрагивал политических вопросов. Считаю, что критика молдавских законодателей - это не первая ошибка Президента в вопросах отношения к республикам. Мы не должны допускать такого отношения к суверенному государству».
Приднестровье отреагировало на это заявление так: «Ельцин - это еще не вся Россия и не весь народ, «международная» деятельность России внутри СССР настораживает» (83). Лидер Приднестровья И. Смирнов с горечью признал: «Лидеры большой политики использовали нас для достижения своих целей. На одной из встреч со мной Ельцин пообещал, что при подписании договора о сотрудничестве с Молдовой будут учтены требования населения Левобережья. Но ни один представитель Приднестровья на подписание договора приглашен не был. Очевидное желание Ельцина обладать монопольной властью настолько велико, что он готов бросить себе под ноги все, забывая о людях, ради которых якобы он все это делает» (84).
23 сентября проведено «собрание депутатов Юга» в Садаклии, где звучали слова о «расчленении Молдовы Центром», «акции против молдавского народа», «оскорблении Горбачевым суверенной Молдовы». НФМ и еще 24 организации подписали обращение «Молдова в опасности!» с призывом к борьбе с сепаратистами и организации добровольческих отрядов. На улицах Кишинева появились толпы с плакатами «Молдаване, к оружию!» Верховный Совет ССРМ объявил в трех районах Юга чрезвычайное положение и вместо распущенных местных Советов образовал там Временный комитет во главе с А. Сангели. 27 сентября захвачен, избит и увезен в Кишинев И. Бургуджи. Освобожден из-под стражи по личному указанию Косташа.
27-30 сентября в регионе по поручению Президента СССР работала комиссия в составе депутатов Верховного Совета СССР Г. Таразевича, С. Ахромеева, М. Демидова. Комиссия вместе с А. Мошану посетила Тирасполь и Комрат. Таразевич отметил: «...рабочая группа ССРМ в Москве заявила, что республика не собирается выходить из СССР и будет участвовать в подписании Союзного договора» (85).
В. Рыляков в ответ на обвинения Кишинева заявил, что «корни раскола - не в Тирасполе, а в Кишиневе. Мы настойчиво предлагаем компромиссы. Мы наблюдаем за дорогами. По первому сигналу рабочие отряды будут готовы в течение получаса. У нас, как в Гагаузии, пытались разоружить милицию - мы этого не позволили» (86). Он отмечал, что «конечная цель НФМ - создание тоталитарного режима. Они предъявляют территориальные претензии Украине. Затевая кровопролитие, они спасают свои посты и кормушки» (87). И. Смирнов заверил: «Мы не собираемся создавать какие-то военизированные части для защиты своего суверенитета» (88). В то же время сессия Бендерского горсовета приняла решение о создании муниципальной милиции.
28 сентября контрольно-ревизионная комиссия ЦК КПМ приняла решение: «...за организацию деструктивных сепаратистских акций, направленных на изменение государственного устройства и нарушение территориальной целостности ССР Молдова, председатель Тираспольского горсовета народных депутатов И.Н. Смирнов, возглавивший Временный Верховный Совет Приднестровской Молдавской Советской Социалистической Республики, исключен из КПСС». В тот же день был осквернен памятник Ленину в Григориополе. В Каушанском районе сожжены садовые домики и уничтожен урожай на участках работников ПШО и завода «Прибор» из Бендер - работали с применением тракторов. После чего зампредрайисполкома в телефонном разговоре предложил «просить землю у Приднестровья». 29 сентября в газете «Молдова суверанэ» Н. Дабижа писал, что «Одесса принадлежит Молдавии, поскольку строилась возле знаменитой Молдаванки». На Украине после таких слов сочли, что «он, даже входя в самолет, не себя пристегивает ремнем к креслу, а самолет - к себе» (89).
Российская пресса в тот период отмечала: «В Молдавии парламент вынес решения, ставшие причиной раскола республики натрое. Намерение Кишинева употребить к сепаратистам власть ничего, кроме эскалации конфликта, не вызовет. В недавних забастовках рабочие создали четкие оргструктуры. Надо набраться терпения и вести переговоры» (90).
А в это время проходил круиз по Средиземноморью на теплоходе «Леонид Собинов» международной культурной миссии, спонсируемый небезызвестным бизнесменом Артемом Тарасовым. Молдавская делегация была представлена 95 (из общего числа 800 участников) «государственными, политическими и общественными деятелями». Среди них были Анжела Косташ, Вячеслав Плугару, четверо Кирияков и другие. Беспошлинно вывезено на 40 дней свыше 60 тысяч бутылок коньяка, водки, шампанского и вина, то есть по 15 бутылок в день на каждого. Спиртным торговали беспошлинно. Плугару-младший до того напился, что провел ночь в полицейском участке в Каире.
ОКТЯБРЬ. На встрече 1 октября членов бюро ЦК КПМ и партсекретарей Приднестровья в Бендерах отмечено, что КПМ не влияет на обстановку в республике. Лучинский заявил, что у него нет существенных расхождений с НФМ, поэтому его попытка принять обтекаемый документ не нашла поддержки. Выступающие отмечали, что русскоязычные не выехали в чужое государство, а переместились внутри единого государства, что Лучинский в Таджикистане почему-то не выучил таджикский язык. Депутаты-коммунисты, в том числе В. Арестов, А. Волкова, В. Загрядский, А. Манойлов, В. Рыляков, выступили с призывом о создании компартии Приднестровья в составе КПСС. В порыве откровенности Лучинский говорил: «Мошану и Костина я знаю лет тридцать и никогда не мог подумать, что они выйдут из КПСС. Мы еще не можем открыто выступать и высказывать свое мнение» (91).
4 октября в ПМССР вновь введено московское время. 5 октября опубликован Закон ПМССР «О выборах народных депутатов в Верховный Совет ПМССР». Образовано 63 избирательных округа, выборы назначены на 25 ноября. Принято совместное Заявление Временного Верховного Совета ПМССР и Временного Комитета Гагаузской Республики о взаимопомощи в деле охраны общественного порядка. А в Кишиневе продолжали нагнетать страсти. А. Маринат не скупился на сравнения: «Смирнов приехал из Хабаровска в центр Европы и организовал здесь автономию - для этого надо обладать качествами шамана лесных племен, которые обитали в тех краях, откуда он приехал» (92). Ему вторил из Литвы В. Ландсбергис: «В создании автономий действует один механизм и одна направляющая рука, находящаяся вне Молдовы и вне Литвы» (93).
На партсобраниях в первичных организациях за избрание первым секретарем Тираспольского горкома КПМ И. Зарецкого высказалось 62% коммунистов, А. Морозова - 24%, В. Глебова - 12%, В. Яковлева - 1%, В. Синева - 0,5%. 6 октября партконференция избрала первым секретарем горкома И. Зарецкого (94). За него подано 318 голосов, за Морозова - 91, за Глебова - 8. 62% коммунистов города высказались за создание компартии Приднестровья. Партконференция признала образование ПМССР вынужденной мерой, а действия бюро ЦК КПМ - некорректными, и сочла исключение И. Смирнова из КПСС неправомерным. На конференции был создан оргкомитет партконференции Приднестровья.
7 октября XXI съезд ЛКСММ преобразовал комсомол в союз молодежи за прогресс Молдавии, однако программа и устав новой организации приняты не были. Пушкаш - «ведущий правовед Молдовы» - утверждал: «Буковина и два района Одесщины - исконно молдавские. Ограниченного суверенитета мы не признаем. Поэтому республика должна иметь свои правоохранительные органы, в том числе и органы госбезопасности. Требование гагаузами автономии неправомерно: они - не коренные жители, в качестве государственного объявляют русский язык. Где же логика? Думаю, до применения силы дело не дойдет» (95). Те же тезисы повторял Снегур: «Мы не понимаем, чего хотят гагаузы. Если гагаузов угнетали молдаване, тогда почему они говорят по-русски, а не по-молдавски?» (96).
ГАГАУЗИЯ. Гагаузская Республика занимает площадь менее 2 тысяч кв. км, где проживает 166 тысяч человек, из них гагаузы - 134 тысячи человек (82%), русские - 12 тысяч (7%), молдаване - 8 тысяч (5%), болгары - 8 тысяч (5%), украинцы - 5 тысяч (3%). В Гагаузскую Республику входит 27 населенных пунктов.
Регион располагает 169 тыс. гектаров сельхозугодий на высококачественных черноземах. Особенности природно-климатических условий обусловили специализацию региона на выращивании и переработке плодов и овощей, эфиромасличных культур. Хорошо развито винодельческое производство.
В 1940 году с созданием МССР Южная Бессарабия (Буджак), населенная преимущественно болгарами и гагаузами, оказалась разделенной. Большая часть отошла к Украине, остальное - к МССР. Разделение народа усугубилось с распадом Союза ССР и установлением границ между Украиной и Молдовой.
Создание письменности и национальной школы началось только в послевоенные годы. В 1958 г. была открыта национальная школа, которая просуществовала два с половиной года. Согласно Постановлению президиума ВС МССР 1961 г. «О переводе школ с учащимися гагаузами на русский язык обучения» была закрыта национальная школа, свернуто изучение родного языка как учебного предмета, прекращены выпуски газет и радиовещание на гагаузском языке, не готовились национальные учительские кадры.
Пробужденное национальное сознание гагаузского народа после 1985 г. привело к становлению народного движения «Гагауз халкы», к проведению первого, затем чрезвычайного съездов гагаузского народа. Первый съезд представителей народного движения «Гагауз халкы» 21 мая 1989 г. постановил: «1. Просить Верховный Совет Молдавской ССР одобрить заявление настоящего съезда об образовании Гагаузской АССР в составе МССР. 2. Просить правительство республики создать комиссию по разработке статуса Гагаузской АССР».
Чрезвычайный съезд представителей гагаузского народа 12 ноября 1989 г. постановил: «1. Образовать Гагаузскую Автономную Советскую Социалистическую Республику в составе Молдавской ССР». Руководством МССР образование ГАССР было признано незаконным. Ликвидация Молдавской Советской Социалистической Республики 23 июня 1990 г. и образование Республики Молдова использовались для заявления, что никаких политико-правовых обязательств перед Республикой Молдова гагаузский народ не имеет.
10 октября в Кишиневе были распространены листовки антирусского и антигагаузского содержания с фашистской символикой. 11 октября принят Закон ССРМ «О правовом режиме чрезвычайного положения и особых форм правления». И. Илашку утверждал: «По-турецки гагауз - это предатель. Мы решили поставить гагаузов на место. 80 тысяч волонтеров подчинялись НФМ, а уж потом правительству. Министр Косташ поддерживает НФМ» (97). Ему вторил В. Похилэ: «Топоним «Гагаузия» происходит от румынского «гагауцэ» - тупоголовый» (98). Им отвечал гагауз Г. Топузлу, доктор исторических наук: «Вы все - ублюдки НФМ», «в Кишиневе царит фашистский режим» (99).
13 октября Президент СССР обратился к народу Молдовы: «Ситуация предельно обострилась. В межнациональных отношениях накопилось немало проблем. Но плодотворно решать их можно только на путях закона, сохранения целостности республики, поиска согласия, уважения равных прав и свобод человека». Снегур так оценил это обращение: «Президент СССР похоронил надежды сепаратистов на поддержку их притязаний. Народ Молдовы никогда не смирится с новой угрозой расчленения территории. Не все сегодня понимают в Приднестровье и Буджакских степях, что Молдове нужны не «вхождения», «слияния» или даже «федерации». Ей нужна подлинная государственность, то есть суверенитет. Молдова - это страна молдаван» (100). И. Гуцу утверждал, что «на Левобережье и на Юге предприняты шаги, направленные на раскол партии, мы осуждаем такие попытки и проводим политику левоцентризма». Позднее он объявил коммунистов ПМССР своими политическими противниками (101). Об обстановке в руководстве КПМ рассказывал член бюро ЦК В. Страх: «Когда Лучинский вел бюро, это был отрежиссированный им спектакль. Я ему сказал о заигрывании с НФМ, Лучинский ответил: «Сказал бы я тебе, если бы рядом женщин не было». На пленуме ЦК принято не то решение, которое впоследствии появилось в газетах» (102).
17 октября решено возобновить издание «Молодежи Молдавии». После этого редакцию газеты подожгли, а председатель Союза журналистов ССРМ, ранее заместитель заведующего отделом пропаганды ЦК КПМ Т. Цопа прокомментировал случившееся своеобразно: «Они там пили-кутили, может, окурок бросили». Ему вторил В. Пушкаш: «Центр - наш враг, а его полпред у нас - его пресса». Правда, затем Пушкаш отказался от авторства этой фразы (103). В редакцию снова явились «читатели», предлагая «газету закрыть, корреспондентов избить, редактора повесить».
18 октября НФМ выдвинул лозунг «Молдова в опасности!». В тот же день прошел учредительный съезд профсоюзов Приднестровья. Опубликован призыв инициативной группы по созданию молодежного комитета защиты ПМССР к воинам запаса - «афганцам», десантникам и спортсменам.
23 октября Друк подписал постановление №407 об организации отрядов добровольцев, и первые из них прошли по Кишиневу с лозунгом «Молдаване, к оружию».
25 октября выборы в Гагаузии завершились избранием 50 из 55 первых депутатов Верховного Совета Гагаузской Республики. В выборах участвовало 97% избирателей. Съезд депутатов ГР перерос в первую сессию Верховного Совета ГР, на которой избран Президиум Верховного Совета и его председатель - С. Топал.
К этому времени Гагаузская Республика была блокирована «добровольцами», дороги перекрыты вооруженными отрядами милиции и НФМ. Начался так называемый «поход на Гагаузию».
26 октября постановлением Верховного Совета ССРМ прекращены полномочия народных депутатов Г. Калчу, К. Капсамуна, Ф. Карапунарлы, М. Кендигеляна, И. Кера, С. Курогло, Ф. Маринова, В. Рылякова, К. Таушанжи, С. Топала, Г. Франгу, В. Яковлева из-за «неучастия в работе Верховного Совета без уважительных причин и умышленного игнорирования законов». Принято обращение Верховного Совета ССРМ к народам и парламентам мира: «Процессам демократизации и национального возрождения оказывают яростное сопротивление деструктивные силы в республике и Центре. Верховный Совет был поставлен перед необходимостью ввести чрезвычайное положение на юге республики». В тот же день в Чимишлии были задержаны сотрудники особого отдела (военная контрразведка) КГБ полковник В. Цацурин, подполковник Горбунов и майор Рябуха. Вместе с ними снова захвачен И. Бургуджи, его четверых охранников избили и отпустили. Шесть часов «устанавливали личности» задержанных. Косташ приказал: «Выжать из них все, пока не скажут, как попали сюда».
Вечером 26 октября десятки автобусов с добровольцами Приднестровья во главе с В. Рыляковым через юг Украины выехали в Гагаузию. Колонну неоднократно пытались задержать, поэтому переход приднестровцев длился 18 часов. 27 октября колонна пробилась в Чадыр-Лунгу. Внутренние войска МВД СССР пришли в Гагаузию спустя сутки. Степан Топал говорил: «Ситуация непредсказуема. Мы установили посты на дорогах, ведущих в Комрат. Официально находящиеся там люди не вооружены, но мы не знаем, имеют ли мирные жители собственное оружие».
И гагаузы, и приднестровцы просили Горбачева вмешаться и прекратить кровопролитие. После этого 28 октября в Комрат прибыл командующий внутренними войсками МВД СССР Ю. Шаталин с полком внутренних войск из Кишинева, который дважды безуспешно пыталась остановить кишиневская милиция. Накануне министр внутренних дел Косташ с колонной в несколько десятков машин и почти тысячей человек личного состава пытался проехать в Кириет-Лунгу. Когда тракторист, рывший траншею поперек дороги, стал уезжать в село, Косташ обстрелял трактор из автомата.
28 октября исполком Тираспольского горсовета запретил проведение митинга в поддержку Гагаузии, организуемого ОСТК, а также митинга в знак протеста против создания ГР и ПМССР, организуемого группой Урыту и Иванцока.
29 октября в Кагуле добровольцы разрушили памятники Ленину и полководцу Румянцеву, милиция в их действия не вмешивалась. Погромы парткомов имели место в Кишиневе, Дондюшенах, Кагуле, Кантемире, Калараше, Оргееве, Унгенах, Флорештах и других районах. На пограничной заставе Стояновка добровольцы подожгли заграждения. В 4.30 утра 31 октября к блокирующим пограничников прибыли К. Оборок и М. Гимпу, с ними по телефону говорил Друк, только после этого удалось разрядить ситуацию. 30 октября объявлено о создании в Чимишлии первого батальона «Тирас-Тигина» как основы национальной армии. Батальон из добровольцев-офицеров первоначально считался подразделением гражданской обороны и был укомплектован всего на треть. Одновременно в Кишиневе создаются невыносимые условия для военнослужащих Советской Армии: досмотры, оскорбления, задержания, угрозы. Накануне предполагавшегося визита Горбачева (визит не состоялся по соображениям безопасности) у памятника Штефану Великому красовался плакат «Цель визита - забрать русских домой» и «Союзному договору - нет».
31 октября прошел очередной пленум ЦК КПМ. Во время работы пленума к зданию подошла «большая группа людей, представителям которой была дана возможность выступить перед его участниками». В этот день исполком НФМ принял декларацию: «В Комрате внутренние войска МВД СССР поддерживают действия сепаратистов, проявляют себя как интервенты. Советские секретные службы провоцируют столкновения. Шанс защитить целостность и суверенитет силами добровольцев упущен из-за введения в зону чрезвычайного положения советских внутренних войск. Советская империя в очередной раз показала свое истинное лицо. Тактика обращений за помощью к Центру оказалась ошибкой. Парламент республики должен провозгласить немедленный выход РМ из состава СССР и обратиться к ООН с просьбой ввести войска ООН».
Продолжалось становление ПМССР. В Дубоссарском районе 10 сельсоветов на своих сессиях признали правомочность создания ПМССР в составе СССР, в двух из оставшихся шести (Делакеу, Малаешты) депутаты отказали избирателям в праве выбора. Сессия Каменского райсовета предложила дополнить Декларацию о суверенитете положением о невыходе из состава СССР, ускорить принятие закона о референдуме, закрепить за Приднестровьем право на два госязыка, пойти на компромисс в вопросе о символике, создать двухпалатный парламент.
Н. Киртоакэ так характеризовал тогдашнюю ситуацию: «ГР и ПМССР провозглашены вопреки Конституции и международному праву. Удивительно согласованны действия Советской Армии и отрядов рабочих Приднестровья. Движение добровольцев никто сверху не инициировал, это - стихийное народное движение. Силы добровольцев использовались в помощь милиции в операции по введению чрезвычайного положения. Руководил операцией министр внутренних дел И. Косташ. Основные силы добровольцев скапливались в Чадыр-Лунге, Вулканештах и Комрате с задачей изоляции всех деятелей гагаузского движения. Блокировать дороги нужно было, чтобы не пустить воинские части и военную технику. Численность добровольцев - около 40 тысяч человек, порядок среди них обеспечивали 7 офицеров моего департамента по военным вопросам. Перемещение осуществлялось на транспорте, выделенном предприятиями, колхозами и совхозами. Оргвопросы курировали зампреды исполкомов Советов. Питание организовала потребкооперация. Треть добровольцев (в основном из Кишинева) была плохо организована. Отряды добровольцев действовали в течение недели, и к вечеру 27 октября их в зоне проживания гагаузов уже не было. Я обеспечивал взаимодействие добровольцев и МВД. Чрезвычайное положение так и не было введено, и триколор не водружен над Комратом. Но добровольцы выполнили свою задачу. Они не пустили военную технику Советской Армии. Главное достижение добровольческого движения - созданы предпосылки для решения межнациональных конфликтов политическими методами» (104).
Один из «волонтеров» так описывал формирование отрядов добровольцев: «Приходят во двор парни с канистрой бензина: «Бери хлеб и сало, о вине колхоз позаботился, и в автобус. Не поедешь - сожжем дом» (105).
Косташ утверждал, что внутренние войска способствовали проведению съезда гагаузских депутатов и сессии Верховного Совета ГССР, а их начальник генерал-майор А. Зайцев занимается политикой. На деле за 20 дней нахождения внутренних войск МВД СССР в южных районах не совершено ни одного правонарушения (106). Друк говорил, что «в Тигине (Бендеры) войска спецназначения накапливаются со времени мартовского референдума», что «за 5 лет мы затратили на армию сумму, равную годовому национальному доходу. В Молдове будет армия из 12 тысяч профессионалов». Со ссылкой на начальника управления информации МВД РМ Д. Корлэтяну сообщалось, что на «Точлитмаше» действует цех по производству автоматов Калашникова. Когда в Чимишлии штаб (Друк, Косташ, Киртоакэ, Хадыркэ) принимал решение, как не вступить в боевой контакт с внутренними войсками, в Кагуле уже стоял «афганский» полк из Болградской дивизии. Киртоакэ сказал командиру полка: «Будете стрелять, живыми не уйдете. Если пойдете против нас, ваши семьи тоже пострадают. Так мы сделаем и с пограничниками». Лидеры НФМ уверяли, что события на Юге произошли под руководством советских спецорганов. Председатель КГБ ССРМ Ботнарь заявил, что «там работали группы наших офицеров в количестве 37 человек. С 25 по 29 октября они находились там под руководством моего первого заместителя Д. Мунтяну и представили подробную информацию. Благодаря КГБ была обеспечена связь».
Еще в июле командующий Одесским военным округом генерал-полковник И. Морозов в Верховном Совете ССРМ говорил: «Принятие некоторых законов вызвало неоднозначную реакцию представителей ряда национальностей. Негативно отношусь к обращению второго съезда НФМ». (Хадыркэ прервал депутата: «Ваша речь вызывает недовольство собравшихся у здания граждан».) Главком ВЮЗН генерал-полковник В. Осипов отмечал: «Телевидение Молдовы подтасовывает факты. В отношении военнослужащих используются пикеты, блокады. Мы требуем принятия решительных мер к зачинщикам провокаций» (107). Его поддержал член Военного Совета ВЮЗН генерал-лейтенант Г. Донской: «Долготерпение воинов иссякает. Они подвергаются моральным и физическим оскорблениям» (108). В Советской Армии служило 45 тысяч граждан ССРМ, из них в самой ССРМ 15 тысяч. Сентябрьский указ президента ССРМ ничего, кроме нервозности, не дал. За 9 месяцев дезертировали 367 человек. План осеннего призыва в Молдавии в 1990 году был выполнен на 60%, а на правом берегу в районах - на 20%. В Приднестровье проблем призыва не было. Весенний призыв 1991 года по плану составлял 10 тысяч человек, призвано 30% от плана. Военные сборы студентов Кишиневского мединститута вместо двух месяцев продлились три дня: испортили оборудование, демонстративно говорили только по-румынски и игнорировали приказы командиров, отказались работать по московскому времени, начальник военной кафедры демонстративно не приветствовал генерал-лейтенанта.
31 октября газеты опубликовали заявление секретариата ЦК и бюро контрольно-ревизионной комиссии КПМ. В нем, осуждая сепаратистские устремления Юга республики и Приднестровья, Центральный Комитет выступил против решения национальных и политических конфликтов силовыми методами, считая их тупиковыми, отдаляющими республику от столбовой дороги цивилизованности. Воспринимая как вынужденные принятые Верховным Советом ССРМ меры по введению чрезвычайного положения в южных районах, ЦК компартии выразил надежду, что усилия депутатов парламента, трезвомыслящих лидеров приведут к нормализации обстановки. Позитивному продвижению переговоров способствовало бы возвращение добровольных отрядов из мест дислокации. В этой связи, говорилось далее в заявлении, вызывает тревогу усиление антикоммунистических настроений. Под лозунгом деполитизации допускается преследование людей по идейным убеждениям. Имеются случаи самовольного захвата зданий партийных комитетов.
Опасения в связи с возможностью этнического насилия в Молдове усилились на Западе, так как «румынские националисты собрались отправиться в район, населенный турецким меньшинством, чтобы помешать ему отколоться» (109). Этот обостряющийся кризис свидетельствует о распаде Советского Союза. Он разразился в то время, когда на Украине «Рух» провел второй съезд, в повестку дня которого входил призыв к отделению от Советского Союза. Новый Союзный договор в свете этих конфликтов становится делом более сложным (110).
НОЯБРЬ. 1 ноября на закрытом заседании Верховного Совета ССРМ обсуждалась ситуация в районах чрезвычайного положения. Выступили Снегур, Косташ, Друк, Осипов, а также председатель временного комитета Верховного Совета ССРМ по осуществлению мер чрезвычайного положения и особой формы правления А. Сангели. В этот день в Дубоссарах прошел митинг и были установлены посты на дорогах.
2 ноября делегация ЦК КПМ во главе с Лучинским и представители общественности (активисты НФМ) вылетели в Москву для встречи с Горбачевым. Правительство ССРМ расформировало добровольные народные дружины, взамен была создана республиканская гвардия, подчиненная лично президенту.
2 ноября - первая трагедия Дубоссар. Еще 22 октября в Дубоссарах состоялся митинг протеста против размещения в районе без согласия местных властей вооруженного отряда на милицейских машинах без номеров и при поддержке гражданских лиц. Горсовет заявил протест Бакатину и Снегуру. В ответ сотрудники МВД ССРМ были рассредоточены по окрестным селам. Обеспечение порядка в городе после митинга поручено усиленным отрядам дружинников. Беспорядки начались со слухов, что милиция из Кишинева хочет захватить Дубоссары. В связи с возвращением добровольцев из Гагаузии около 10 часов утра женщины и ветераны сели у здания райисполкома, затем сожгли пачки листовок общества «Транснистрия», позднее митинг решил выдворить из служебных помещений судью и прокурора, а власть передать в руки ОСТК, который организовал оборону и не пропустил милицию Косташа в город.
Косташ признал позднее: «2 ноября 1990 года были подписаны приказы №4 «О деблокировании Дубэсарьского моста через реку Днестр и охране общественного порядка в городе Дубэсарь» и №5 «Об организации КПП на транспортных магистралях и дорогах Григориопольского и Дубэсарьского районов». Власть в Дубэсарь захватила толпа, потребовавшая свержения законных органов власти. Приказом было запрещено применение огнестрельного оружия за исключением случаев, предусмотренных уставом». Дубоссарцы блокировали мост, который около 17.00 начали штурмовать омоновцы на трех автобусах под руководством и.о. начальника ГУВД Кишинева подполковника Вырлана. Омоновцы сначала стреляли вверх, потом применяли дубинки и «черемуху» (111). От школы милиции выезжали 135 курсантов и 8 офицеров во главе с подполковником Нейковым, однако курсанты стрелять отказались.
Остановленные дружинниками, омоновцы пошли в обход, здесь и погибли трое защитников города - О. Гелетюк, В. Мицкул и В. Готка. (У Чадыр-Лунги именно В. Готка был одним из тех, кто отобрал автомат у старшины милиции, стрелявшего в воздух.) 16 человек получили ранения, в том числе 9 - пулевые. Омоновцы шли с криками «Русофоны, на колени!». Впереди стояли три шеренги, а сзади - офицеры с автоматами, которые и стреляли метров с пятнадцати. Расстреливали в упор пулями со смещенным центром тяжести. Действия молдавского ОМОНа снимал оператор Эн-Би-Си. Всего было израсходовано свыше тысячи патронов. Следователи прокуратуры СССР по маркировке гильз определили, что патроны выдавались МВД ССРМ. Однако даже 9 ноября еще не были допрошены раненые, готовые опознать стрелявших, а уголовные дела по данным фактам прекращены в том же месяце.
ОМОН отступил. Вечером по указанию ОСТК около ста единиц техники блокировали все въезды в город. В воинской части Советской Армии разместили около двух тысяч женщин и детей. Командование Одесского ВО запретило военным участие в конфликте. Из города исчез первый секретарь райкома КПМ Палария. Начальник райотдела КГБ Б. Гладыш вместо помощи названивал всю ночь в ОСТК, запрашивая сведения (112). Второй секретарь дозвонился до Друка, но тот посоветовал «звонить своему Лучинскому. Стреляют по детсадам и больницам? Пусть сидят дома!». Вскоре на помощь подошли рыбничане, затем тираспольчане. Тем временем ОМОН перерезал дорогу на Тирасполь у Кошницы, с правового берега переправляли волонтеров. Рыбничан пытались остановить на мосту через Ягорлык. Распространяли слухи, что «русские идут бить молдаван».
В знак протеста 77 женщин Дубоссар (от кормящих матерей с младенцами до бабушек 70 лет) объявили политическую голодовку, требуя наказания Снегура, Друка и Косташа, их местных пособников Мицкула, Попа, Паларии. Коммунисты города потребовали исключить их из КПМ и отозвать из числа народных депутатов ССРМ. Погибших хоронили на Мемориале воинской славы под звуки ружейного салюта в братской могиле. «Дубоссары - это Ольстер Молдовы», «Это - фашизм», - заявил на траурном митинге И. Смирнов. Всю приднестровскую прессу обошел снимок: малыш у гроба с плакатом «За что убили моего папу?».
2 ноября в Тирасполе членами РОСМа были задержаны четверо, которые из гостиницы «Дружба» передавали по телефону в Кишинев сведения о характере и количестве помощи Дубоссарам. Волонтеры из Варницы захватили девять дружинников из Бендер, избили и только после настоятельных просьб передали в ГОВД. Избитых снимал оператор телевидения В. Воздвиженский (погиб в Бендерах в июне 1992 года).
В ССР Молдова в соответствии с постановлением Верховного Совета республики №336 от 2 ноября 1990 года, не публиковавшимся в печати, началось формирование национальной гвардии. По словам генерал-майора внутренних войск МВД СССР Ю. Балахонова, «руководство Молдовы утверждает, что национальная гвардия предназначена для ликвидации последствий стихийных бедствий. Но она призвана выполнять другие, не свойственные подобным формированиям функции - защищать суверенитет республики, поддерживать общественный порядок и охранять стратегические объекты. Это идет вразрез с Указом Президента СССР «О запрещении создания вооруженных формирований, не предусмотренных законодательством СССР, и изъятии оружия в случаях его незаконного хранения».
3 ноября в Москве Президент СССР встречался со Снегуром, первым заместителем председателя Верховного Совета ССРМ Хадыркэ, «представителями гагаузского населения и населения Приднестровья - народными депутатами Лауром, Мицкулом, Смирновым, Таушанжи, Топалом по их просьбе». На полуторачасовой встрече присутствовали А. Лукьянов, Н. Рыжков и Г. Ревенко. Снегур заявил: «Не дай бог, если в Тирасполе будут выборы!». И. Смирнов ответил, что ни о каком делении территории Молдовы речь не идет. Н. Рыжков выразил беспокойство, что Молдова может стать вторым Карабахом, и предложил отстранить от должности Друка, а расследование событий поручить генпрокуратуре Союза. Он заявил также, что если не остановить волонтеров, тогда нужно вводить чрезвычайное положение во всей Молдове: «Если молдаване не успокоятся, то с ними справится Советская Армия». А. Лукьянов потребовал развести противостоящие стороны. Горбачев был верен себе: «Противостояние ведет в тупик, но и территориальные притязания - тоже путь в тупик». Выход из конфликта Горбачеву видится в моратории на все ранее принятые сторонами решения, роспуске добровольческих формирований и создании согласительной комиссии, путь к миру - целостность Молдовы в составе СССР (113).
На встрече было решено неукоснительно соблюдать Конституции СССР и ССРМ (которые противоречили друг другу, и, следовательно, соблюдение одной было несоблюдением другой - Г.К.). «Сделать все возможное для приостановления процессов, которые могут привести к введению чрезвычайного положения во всей Молдове», - так сформулировал главный вывод встречи с Президентом СССР Снегур. Он отметил целесообразность создания согласительных комиссий для ведения переговоров с представителями гагаузов и жителей Приднестровья. Но для этого нужен нулевой вариант, обозначающий не только аннулирование проведенных в южных районах выборов, но и само антиконституционное провозглашение так называемых Гагаузской и Приднестровской Республик. Возможен также и пересмотр некоторых решений парламента Молдовы, принятых в последнее время. В тот же день Верховный Совет ССРМ принял декларацию о том, что московская встреча Снегура с руководителями «так называемых» Гагаузской и Приднестровской Республик в присутствии Президента СССР не означает признания этих «республик» ни де-юре, ни де-факто.
Ситуация оставалась взрывоопасной. В Бендерах, Тирасполе, Рыбнице и Дубоссарах все городское население поднято по тревоге гражданской обороны. Депутат Дубоссарского горсовета В. Сипченко сообщил, что есть раненые, многие жители доставлены в больницу с переломами. Утверждают, что это следствие применения дубинок. Школы не работают. Тираспольские рабочие отряды численностью около 4 тысячи человек находятся в Дубоссарах, Григориополе, Бендерах. Еще около 6,5 тысяч человек сконцентрированы в самом Тирасполе. Въезды в Бендеры охраняются группами дружинников, созданными на предприятиях по решению горсовета. Решено объявить в Бендерах чрезвычайное положение. Руководство осуществляет специальный комитет, в который вошли как депутаты местных Советов, так и представители трудовых коллективов и организаций города.
Кишиневская пресса продолжала нагнетать страсти. Л. Лари взывала: «Не верьте предателям в парламенте, марионеткам Москвы. Империя хочет продержаться на крови». Г. Виеру утверждал: «Темные силы Москвы, варвары из Приднестровья, русские начали драку» (114), «В Тирасполе горсовет находится под влиянием странного органа, называемого ОСТК» (115). Илашку утверждал: «Убийство в Дубоссарах - это провокация КГБ. Наши люди получили приказ стрелять в ноги» (116), «Речь идет о Центре. Трупы были приготовлены. Был ли вообще приказ стрелять?» (117).
Как позднее признавал Плэмэдялэ, 2 ноября в Дубоссарах он был 20 минут и дал одну команду - отвести войска в пятом часу вечера, когда вовсю шла стрельба: «Косташ фальсифицировал приказы о Дубоссарах, уничтожил видеопленку о событиях, где видно, кто убивал дубоссарцев. Задорожный, Корлэтяну и Моложан будут молчать. Оружие применено в нарушение устава. Начальник РОВД Жосану неоднократно просил Косташа не направлять дополнительных сил. Косташ на инструктаже отряда разрешил стрелять вверх. Отправили отряд наспех, не уточнив задачи, не дав отдыха людям. ЧП было введено на Юге, а не в Дубоссарах, поэтому приказы Косташа не имели оснований» (118).
3 ноября минутой молчания Верховный Совет ССРМ почтил память жертв трагедии в Дубоссарах. По словам прокурора Молдовы Д. Постована, погибли три человека и девять были ранены, в том числе двое - тяжело. Парламент Молдовы заслушал информацию министра внутренних дел Косташа: «Мне приказано немедленно отвести выдвинутые 2 ноября в районы реки Днестр, Бендер, Рыбницы, Кэушань подразделения республиканской милиции. Принять все меры, чтобы из указанных районов ушли также отряды добровольцев. Об исполнении доложить лично министру внутренних дел СССР В. Бакатину». Сессия приняла постановление, которое предусматривало отвод всех добровольческих формирований из южных районов и Приднестровья, а также запрещение ввода в районы Левобережья Днестра войск МВД СССР. Председатель КГБ Ботнарь возлагал вину на дубоссарцев: «Что касается событий в Дубэсарь, это трагический случай в истории Молдовы - пролилась невинная кровь. Это не какая-то спланированная акция. Ошибки были допущены со стороны самих дубэсарцев: они блокировали стратегическую трассу союзного значения. Я оправдываю действия милиции, которая получила задание разблокировать дорогу и сделала все для этого. Если бы не было допущено блокирования дороги и зданий, где располагаются органы госвласти в Дубэсарь, если бы не было этого антимолдавского психоза на Левобережье Днестра, то и трагических событий можно было бы избежать».
Депутаты заслушали информацию премьер-министра Друка об обстановке на Левобережье Днестра. Было принято его предложение использовать перечисленные жителями Молдовы средства в поддержку добровольческих формирований на техническое оснащение и вооружение милиции и корпуса карабинеров. В выступлениях парламентариев подчеркивалось, что сепаратизм ни в коем случае не должен стать методом решения возникших проблем.
Считая, что главным виновником трагедии является глава правительства, народный депутат Г. Богданов потребовал отставки Друка и объявил о политической голодовке, которую намерен провести, не выходя из здания Верховного Совета Молдовы.
Части Советской Армии в конфликт не вмешивались. Внутренних войск МВД СССР в этом регионе нет, несмотря на то, что население и органы власти этих городов обратились к руководству страны с просьбой о вводе внутренних войск. Приднестровье рассматривало вопрос о применении экономических санкций в отношении правительства ССРМ. Речь идет о прекращении подачи электроэнергии и перекрытии железнодорожного движения в направлении Кишинева. Этот вопрос рассматривался на совместном заседании президиумов Советов приднестровских городов и районов.
4 ноября принято Постановление Верховного Совета ССРМ «О неотложных мерах по стабилизации общественно-политической обстановки». Постановление осудило попытки решать политические и межнациональные конфликты посредством силы. Образована согласительную комиссию во главе с Лучинским (из 16 членов комиссии - 12