Комиссия ВС СССР:
- предоставляет забасткому 9 сентября предварительные результаты рассмотрения кризиса в республике, а 18 сентября - письменное заключение;
- назначает правовую экспертизу Законов о языках;
- рассмотрит предложения о принятии госязыка на территории СССР;
ЦК КПМ, ПВС МССР и СМ МССР:
- дают политическую оценку ситуации и гарантии прав бастующих;
- решают вопрос об образовании Гагаузской автономии в составе МССР в 1989 году;
- ПВС МССР дополнить состав комиссии по созданию Гагаузской автономии с таким расчетом, чтобы две трети ее состава были гагаузы;
- предусмотреть двухпалатную систему ВС республики;
- давать принципиальную оценку всем проявлениям национализма;
- гарантировать правовую защиту жителей всех национальностей;
- гарантировать свободу от преследования за участие в забастовке всем ее участникам;
ОРЗК:
- просит приостановить действие Законов «О статусе языка» и «О функционировании языков»;
- оставляет за собой право на возобновление забастовки при невыполнении законных требований;
- СМИ объективно освещать ход событий в бастующих регионах и дать слово представителям бастующих;
- в случае принятия антиконституционных правовых актов оставляет право за местными Советами издания своих правовых актов, в связи с чем следует расширить права местных Советов;
- внести на рассмотрение ВС СССР паспорт с единой трактовкой «гражданин СССР»;
- продолжает политическую борьбу против национализма («Кировец», 15.09.1989 г.).
10 сентября на металлургическом заводе в Рыбнице И. Гуцу говорил: «В той обстановке, которая царила на Великом национальном собрании, высказываться против было бессмысленно. Мы снимаем с публикации некоторые националистические материалы, но процесс идет тяжело, многое определяется позицией редакции. Я запрещал публикацию материалов о забастовке» (118).
12 сентября участвовало в стачке 185 коллективов (Тирасполь - 62, Рыбница - 31, Бендеры - 45, Комрат - 23, Чадыр-Лунга - 6, Дубоссары - 7, Вулканешты - 5, Григориополь - 3, Кишинев - 3), в Бельцах забастовка приостановлена без согласования с республиканским забасткомом.
Прошла внеочередная 11-я сессия горсовета Бендер. Решено: ответственность за ситуацию в значительной мере ложится на руководство республики; последовательно проводить в жизнь конституционные принципы равноправия граждан; исполкому принять меры по обеспечению нормальной жизнедеятельности; приостановить действие статей 1, 3, 7, 9, 10, 12, 13, 17, 19, 20, 22, 24 и 30 Закона о функционировании языков на территории горсовета (аналогичное решение принято в Рыбнице); просить ВС СССР принять закон о едином госязыке; создать группу подготовки документов о создании автономии округа; предложить прекратить забастовку с 14 сентября; заслушать отчеты депутатов Лавранчука Г., Савочко Б. об участии в 13-й сессии ВС МССР; рассмотреть вопрос о целесообразности функционирования клуба «Ватра»; предусмотреть создание в ВС двух палат; ускорить принятие закона о едином гражданстве; не пересматривать символику республики.
В Тирасполе возобновился митинг. Трудовые коллективы обратились к смежникам с просьбой поддержать забастовку (моральная и материальная поддержка, отсрочка поставок). Коммунисты «Электромаша» обратились к трудящимся завода: «В ходе первой политической забастовки Тирасполь стал родиной подлинной перестройки. Мы сумели прорвать информационную блокаду, но нас перестают понимать жители ряда сел. Нас перестают понимать 3,5 тысячи заводов-смежников. Из 61 предприятия-потребителя три четверти согласны на перенос сроков поставок. Мы призываем принять решение о приостановке забастовки» (119).
Сопредседатель забасткома П. Скрипниченко по телефону беседовал с М. Горбачевым. Тот ничего не обещал, но просил прекратить забастовку.
13 сентября прошла 13-я внеочередная сессия Тираспольского горсовета. Решение сессии: оказать гражданское неповиновение и приостановить на территории горсовета действие ряда статей законов; рабочими языками являются молдавский и русский; внести предложения о языке делопроизводства; ответственность за обострение обстановки возложить на руководство республики; предложить трудящимся городов и районов - Тирасполь, Бендеры, Рыбница, Слободзея, Каменка, Бельцы, Григориополь, Дубоссары - создать АССР в составе МССР, подготовительную работу закончить до 1 января 1990 года; до 10 октября провести опрос в трудовых коллективах о целесообразности создания автономии, а до 20 октября - сессию горсовета для принятия решения; до 25 ноября комиссии представить предложения по переходу на региональный хозрасчет и самофинансирование; просить ПВС СССР внести проект Закона о едином госязыке на территории СССР; заслушать отчеты депутатов А. Мокану, С. Графова, В. Синева, Л. Дикусар, Н. Полякова, В. Кердиваренко и М. Шатохиной; предусмотреть двухпалатный ВС МССР; временно приостановить забастовку (120).
Молдавские железнодорожники, которые бастовали более двух недель, в этот день прекратили стачку. Продолжали забастовку в Тирасполе 62 предприятия, Рыбнице - 31, Бендерах - 45, Комрате - 22, Кишиневе-9, Вулканештах - 7, Дубоссарах - 6, Чадыр-Лунге - 6, Григориополе-3, Парканах, Новых Аненах и Суклее - по 1.
13 сентября П. Скрипниченко в Москве беседовал с М. Горбачевым. Горбачев в ходе встречи заявил, что Гроссу не обрисовал ему полную картину происходящего, об истинном положении дел доложили Ауельбеков и сопредседатель республиканского забасткома. Горбачев обещал, что вопрос о положении в Молдавии обсудят на пленуме ЦК КПСС и просил приостановить забастовку. Через несколько часов локомотивное депо, по согласованию с рабочим комитетом, возобновило работу.
14 сентября бастовало почти 190 предприятий (Тирасполь - 63, Бендеры - 45, Рыбница - 31, Комрат - 23).
Зав. кафедрой философии ТГПИ С. Левинца выступил против публикаций «Бастующего Тирасполя» (121).
На заседании рабочего комитета оглашены итоги митингов на предприятиях - коллективы за продолжение забастовки. По мнению бастующих, у руководства страны уже выработан иммунитет к забастовкам. В связи с личным обращением М. Горбачева и решениями сессий горсоветов Тирасполя, Бендер и Рыбницы ОРЗК в ночь на 15 сентября решил приостановить забастовку на период пленума ЦК КПСС и сессии Верховного Совета СССР. ОРЗК призвал поэтапно выходить из забастовки, начиная с 20 и по 26 сентября.
Митинг 15 сентября в Тирасполе с этим решением не согласился. Резолюция митинга: до нормализации обстановки считать целесообразным преобразовать городской стачком в рабочий комитет и совместно с исполкомом и райисполкомом решать политические и социально-экономические задачи. Решение ОРЗК выполнили коллективы Рыбницы и Комрата, Бендеры поддержали тираспольчан.
На пленуме Тираспольского горкома КПМ выступил токарь П. Бондарь: «Забастовка - сознательное выступление рабочего класса, а не заговор директоров. Мы пошли на эту крайнюю меру, потому что нас не хотят услышать. ЦК КПМ потерял контроль над СМИ» (122).
15 сентября принято постановление бюро ЦК КПМ: забастовки признаны неоправданными. В этот день РЗК вынес на решение митинга в Тирасполе предложение о приостановлении забастовки, митинг решил - продолжить.
Рабочие ПШО заявили, что им администрация приказала работать. На заводе ЖБИ-6 администрация настояла на прекращении забастовки с 18 сентября.
В. Загрядский: «Если правительство МССР и ВС не будут нас замечать, мы приступим к созданию автономии». Избрана головная группа из 7 членов ОРЗК. Митингующие на «Точлитмаше» предложили создать автономию в составе МССР, приостановить забастовку (заводской стачком решил продолжить забастовку). Выступавшие отмечали, что на сессии горсовета было лишь 188 из 288 депутатов. «Нас водят за нос три недели, депутаты не выполняют наши наказы, нас обманывают, нас раскололи, прекратить забастовку - поставить крест на нашей борьбе, пленум ЦК КПМ специально перенесли на 29 сентября, надеясь уговорить нас к этому дню, Горбачев прервал поездку в США, когда произошло несчастье в Армении, а у нас права полутора миллионов его не интересуют» (123).
Как отмечал В. Лесниченко, «Тирасполь проснулся. И это - надолго» (124). Но КГБ МССР считал, что «забастовки спровоцированы в результате подстрекательской работы В. Яковлева, А. Большакова, А. Белитченко и других» (среди других были, например, Г. Пологов, который вывел «Электрофарфор» из забастовки, не дожидаясь решения ГЗК: «Или продолжение забастовки, или я ухожу с поста директора», а также А. Блашку, который вначале был категорически против забастовки).
18 сентября разделены функции ОРЗК и ГЗК, председателем ГЗК избран П. Заложков.
В ходе забастовки на «Точлитмаше» день начинался с собраний в цехах, итоги подводил общезаводской митинг. Созданы группы внешней информации и пропаганды, по участию в уборке сельхозпродукции.
В ДК «Мезон» создана новая организация СТМ, с участием представителей свыше ста трудовых коллективов Кишинева. Принципы СТМ: власть - Советам, многообразие форм собственности, борьба с инфляцией, социальное равенство, расширение гласности, самостоятельность предприятий, учет опыта Кузбасса, Москвы, Ленинграда, Прибалтики. Присутствовал секретарь ЦК КПМ В. Семенов.
Прошла встреча в Тирасполе секретаря ЦК КПМ И. Гуцу с коллективом мебельной фабрики №5, на которой он говорил: «В 20-30 годы делопроизводство в союзных и автономных республиках переводилось на нацязыки, эта практика оказалась несостоятельной. Первая редакция законопроекта была лучше. Никто не наказан за националистические лозунги в Кишиневе 27 августа - сейчас такое время, все можно. Размаха забастовок мы не ожидали». В. Рыляков отметил: «В республике есть реальная сила, противостоящая национализму, - рабочий класс. Процесс повышения активности трудящихся вполне управляем. Руководство республики занимает двойственную позицию» (125).
19 сентября прошел митинг в Бендерах. Предложено локомотивному депо и Молдавскому управлению гражданской авиации возобновить забастовку, поскольку требования бастующих не удовлетворяются. Резолюция митинга: меры ЦК КПМ и СМ МССР лишь усугубляют положение. Выражаем недоверие правительству и ЦК КПМ. Забастовку продолжить до удовлетворения требований. На пленуме горкома КПМ выступил первый секретарь горкома П. Цымай. Отменено решение о созыве городской партконференции 23 сентября (перенесено на 13 октября в связи с тем, что пленум ЦК КПМ назначен на 30 сентября).
20 сентября пленум ЦК КПСС принял платформу КПСС «Национальная политика партии в современных условиях». В заседании рабочкома Бендер участвовал секретарь ЦК КПМ И. Гуцу, решено забастовку прекратить после публикации материалов пленума ЦК КПМ.
21 сентября бастовало около 80 предприятий (Тирасполь - 30, Бендеры - 46). 22 сентября решением общезаводского митинга «Точлитмаша» (после двух дней дискуссии) забастовка приостановлена. Забастком в прежнем составе продолжает работу. Принято обращение ко всем трудовым коллективам: «Выражая поддержку позитивным решениям пленума ЦК КПСС, трудовой коллектив решил приостановить забастовку и приступить к работе с 22 сентября. Забастовочные комитеты сохраняются. Призываем все трудовые коллективы бастующих предприятий последовать нашему примеру» (126). На совещании представителей коллективов высказаны различные точки зрения, но общее мнение сформулировано: в знак доброй воли приостановить забастовку с 25 сентября в связи с началом сессии Верховного Совета СССР.
22 сентября в Рыбнице - встреча с В. Пушкашем. На вопросы «Почему в республике приняты законы, требующие всенародного обсуждения?», «Спасибо, что мне предоставили право дома говорить на родном языке, а как работать?» - ответа не последовало.
26 сентября вышел последний - тридцатый - номер «Бастующего Тирасполя» тиражом 40 тысяч экземпляров (накануне забастовки в Тирасполе издавалось 9 газет, из них - семь многотиражек).
Здесь следует отметить роль средств массовой информации в развитии событий в Молдавии. За 1950-1980 годы на Западе издано 20 книг о Молдавии, в 1985-1989 - уже 30. С 1982 года на «Свободной Европе» работает молдавская секция румынской редакции: 37 часов вещания в неделю в 1983 году, 103 часа - в 1985 году. Росли объемы вещания «Голоса Америки», «Немецкой волны» , «Радио Франс-интернасьональ» и других радиостанций. По мнению КГБ МССР, деятельность западных радиостанций - «одна из главных причин националистических проявлений среди жителей республики».
В 1989 году в Молдавии, по неполным данным, работали корреспонденты 30 органов информации из 11 западных стран: журналисты Великобритании совершили 27 поездок по республике («Рейтер» - 13, «Би-би-си» - 9), Франции - 15 («Франс пресс» - 11), США - 8 («Нью-Йорк таймс» - 3), ФРГ - 6 (ДПА - 4). В Тирасполь выезжали только американцы, в Комрат - турки и французы. Для анализа информации о неформалах Молдавии в США была сформирована группа из 20 ведущих советологов.
Кроме журналистов в республику выезжали сотрудники военных атташатов Франции, КНР и Японии, посольств США, Великобритании, Канады и Австралии. По международным телефонным каналам информацию на Запад активно поставляли Ю. Рошка, Г. Виеру, Н. Дабижа, Л. Лари и другие. Однако молдавские чекисты «не располагали данными о связях националистов с зарубежными националистическими организациями и центрами идеологической диверсии».
По данным ИСИ АН СССР, передачи западных радиостанций слушало свыше половины населения Молдавии. Порой эти передачи вольно или невольно способствовали росту националистических настроений. В феврале 1990 года «Голос Америки» сообщал о «десятках тысяч» участников митинга НФМ, «Немецкая волна» - 50 тысячах, «Радио Франс-интернасьональ» - о 150 тысячах. Однако вывод КГБ МССР о том, что деятельность западных радиостанций - «одна из главных причин националистических проявлений среди жителей республики», является преувеличением (косвенно это попытка оправдать собственные провалы в оперативной работе).
С ростом националистических проявлений в Молдавии усиливался и интерес к ней западных спецслужб и пропагандистских центров. Характерно, что зачастую западные журналисты давали более объективную информацию о положении в Молдавии, нежели советские средства массовой информации, а также более глубокий и точный анализ ситуации. Так, западные средства массовой информации осенью 1989 года сообщали о службе охраны НФМ численностью 500 человек (127), о том, что закон о языках ставит русских в положение второсортных граждан (128).
В самой республике первоначально рупорами НФМ выступали две газеты -«Народное образование» и «Литература ши арта», затем под его влияние попали и другие органы печати. Характерным стал различный подход к освещению одних и тех же событий. Подготовленная с участием КГБ республики статья «Аверсы, реверсы и крайности» была настолько грубо сработана, что газета «Молдова сочиалистэ» по решению суда вынуждена была опубликовать семь опровержений (хотя отдел «Z» КГБ республики зачислил эту статью в число своих достижений).
В прессе появились стихи Г. Виеру «Эй, русский, я устал слушать твою болтовню о моем освобождении» (129) и «Я - кровавое пятно под названием Молдавия, которое вместо того, чтобы сжечь убийцу, пытается ему улыбаться» (130). Русских стали обвинять в том, что они «кроме мата ничего не понимают», «мечтают о ГУЛАГе», «поддерживают шовинистов», «охаивают молдавскую национальную гордость».
Началось изгнание неугодных из СМИ (выдворен корреспондент «Правды» Овчаренко, отец и сын Лебедкины, избит тележурналист И. Петков, корреспонденту «Известий» Э. Кондратову угрожали физической расправой, оскорбляли по телефону, вызывали в прокуратуру. Часть сотрудников «Молодежи Молдавии» перебралась во главе с редактором А. Марчковым в Рыбницу, где выпускала газету «Новости»). Схема проста: сначала идет критика отдельных статей, затем критикуют и требуют увольнения их авторов, потом предлагают сменить редакторов, затем закрыть или «объединить» и саму газету. Редактор газеты «Молдова сочиалистэ» Т. Цопа (член ЦК КПМ) вопрошал: «...не кажется ли радетелям автономий, что играть на правах и чувствах целого народа весьма опасно?» (131). Телевидение Молдавии сообщения из Москвы стало давать в разделе «зарубежной информации». И. Кацавейкэ утверждал, что «славянское влияние на характер румына было катастрофическим - пьянство, ложь, безразличие. Кочевое население славян, которое хотело считаться народом, - такая нация не существует. Коррупция, оргии, грабежи, начиная с Кутузова» (132), «Над Молдовой занесен кровавый топор сепаратистов», «Ненасытные претензии представителей нацменьшинств, русофоны имеют наглость жаловаться, не слишком ли много для нацменьшинств, тогда как большинство терпит во всем лишения, демонстрируя терпение» (133). Уже упоминавшийся Кондратов после «психологической обработки» тоже занял «правильную» позицию: «Не мне, русскому, судить о нежных национальных материях. Приднестровье меняет Молдову на помутневшие социалистические идеалы» (134). Одна из инструкций националистов требовала от журналистов: постоянно показывать по телевидению разные аспекты проблемы - незаконность сепаратизма, решение проблемы нацменов в других странах, подстрекательство сепаратизма извне, какова административная автономия, дестабилизирующую роль 14-й армии, почему экономически невозможно отделение восточных районов, кто является коренным населением на левом берегу Днестра.
Результатом подобной информационной политики и экономических трудностей стало резкое сокращение подписки на периодические издания. Так, в 1991 году на десять самых популярных изданий в республике она составляла: «Молдова суверанэ» - 160 тысяч экземпляров (71% к уровню 1990 года), «Советская Молдова» - 56 тысяч (68% к уровню 1990 года), «Литература ши арта» - 45 тысяч (25%), «Вяца сатулуй» - 39 тысяч (значительное снижение), «Тинеретул Молдовей» - 22 тысячи, «Фэклия» - 20 тысяч, «Молдова суверанэ» дайджест - 14 тысяч, «Гласул» - 11 тысяч, «Сфатул цэрий» - 8 тысяч, «Вочя попорулуй» - 8 тысяч. В районах ситуация была еще более удручающей. Подписка в Григориопольском районе в 1992 году составила чуть более 10 тысяч экземпляров, в том числе районная газета «Дружба» - 9 тысяч, «Днестровская правда» - 857, «Заря Приднестровья» (Дубоссары) - 324, «Независимая Молдова» - 50 («Советская Молдавия» была 2000), «Цара» - 11, «Сфатул цэрий» - 1.
В Приднестровье во время забастовки граждан призывали направлять в письмах газеты «Днестровская правда» и «Трудовой Тирасполь» своим знакомым в Россию и на Украину (ранее подобная практика была в Нагорном Карабахе - Г.К.). Пресса на молдавском языке в Приднестровье интереса не вызывала: в 1990 году тираж «Днестровской правды» составлял 45 тысяч экземпляров, «Адевэрул нистрян» - 145 экземпляров.
Чрезвычайно обострилась ситуация в период военных действий 1992 года. Появилось даже обращение к средствам массовой информации журналистов, работавших в ПМР и РМ (Е. Бершин - «Литературная газета», Э. Джафаров - журнал «Итоги», С. Егоров- агентство «Новости», А. Какоткин - «Московские новости», А. Мнацаканян - «Московский комсомолец», К. Светицкий - «Собеседник» и А. Харченко - ИТАР-ТАСС), в котором отмечалось: «Нас в редакциях обвиняют в симпатиях к ПМР и неуважении суверенитета РМ. В Молдавии конфликт двух идеологий. В ПМР режим здравого смысла, кишиневский режим не фашистский, но формирует террористические группы. Поэтому принцип выравнивания позиций Кишинева и Тирасполя в данном случае неприемлем, режим Кишинева должен быть назван преступным. геноцид должен быть назван геноцидом, а агрессор - агрессором».
5 июля Снегур выступил с заявлением, обвиняющим журналистов Центрального телевидения России в создании видимости существования двух молдавских государств, и заявил, что Молдова проиграла информационную войну. Его мнение разделил Козырев, отметив, что Молдова «допустила перехлест» и проиграла информационную войну (135).
В конце сентября наступило время подведения итогов забастовки. Председатель горзабасткома Тирасполя П. Заложков сформулировал свое мнение так: «Чего мы добились? Вскрыли главную опасность социалистической перестройке и единению страны - национализм и экстремизм. Мы доказали, что рабочий класс, трудящиеся не потеряли способности к организованной борьбе за свои политические и гражданские права. Мы добились пробуждения и активизации рабочего класса. Мы заставили националистов НФМ понять, что им не все будет позволено. Мы убедились, что политического и гражданского равноправия должны добиваться сами. Мы добились изменения полностью дискриминационного закона о языке. Мы пробились через информационную блокаду. Мы добились создания комиссии Верховного Совета СССР. Мы добились юридической экспертизы законов о языках. Состоялся разговор с М.С. Горбачевым. Молдавские события дали определенный объективный материал для выводов на сентябрьском пленуме ЦК КПСС. По инициативе трудящихся на 13-й сессии Тираспольского горсовета решено приостановить действие дискриминационных статей законов о языках на территории города. Мы должны бороться: за пересмотр законов о языках, за демократичный закон о выборах в Верховный Совет МССР и местные Советы и за двухпалатный парламент республики, за выдвижение достойных кандидатов в депутаты, за активизацию работы СТК» (136).
В выступлении по телевидению 29 сентября председатель Совета Министров МССР И. Калин угрожал санкциями представителям ОСТК. Прокурор республики Н. Демиденко заявил, что «требования ОРЗК неконкретны, расплывчаты, я не отвергаю идею автономии вообще, но ни правовых, ни экономических, ни политических обоснований для нее нет».
30 сентября в острой борьбе сторонников и противников забастовки прошел 15-й пленум ЦК КПМ. Отметив напряженность в экономике, обострение межнациональных проблем и рост антиобщественных проявлений, пленум счел идею «приднестровской автономии» абсурдной, а забастовки - дестабилизирующим фактором («это не наш метод решения проблем»). Член ЦК КПМ Л. Цуркан на пленуме заявил: «Никуда не упрячешь высокую организацию, строгий порядок на предприятиях, прозрение рабочего класса. Некоторые сторонники приоритета одной нации всеми силами стремятся создать образ внутреннего врага и отождествить его с русским народом. В республике складывается неблагополучный расклад политических сил» (137).
Кандидат в члены бюро ЦК Л. Дикусар высказала противоположную точку зрения: «Каждый народ должен иметь свой дом, быть в нем хозяином. Существует негласное разделение труда между национальностями. Не надо испытывать терпение нашего скромного и терпеливого народа. К тем, кто умышленно накаляет обстановку, надо решительно применять силу закона. Почему ответственность сваливают на руководство республики, почему секретари парторганизаций у нас в объединении (она работала в Тираспольском хлопчатобумажномобъединении, где трудилось свыше 9 тысяч человек - Г.К.) оказались руководителями забастовки?» (138).
На партсобрании крупнейшего садоводческого хозяйства Приднестровья - межколхозсада «Память Ильичу» - резкой критике подвергнут секретарь парткома И. Кирка и руководство: «Номенклатура все выжидает. Партком утратил связь с народом. Новые законы ставят одну нацию над другой. НФМ более года нагнетал националистические страсти, а левый берег молчал. Наши лидеры в экстремальной ситуации не с нами. Районное руководство придерживается непонятной политики: сегодня - с белыми, завтра - с красными, послезавтра - с зелеными». О. Фефилова заявила, что только формально числится членом ЦК КПМ. В резолюции принято решение оказать гражданское неповиновение дискриминационному закону, из 143 коммунистов за это проголосовали 67, против 1, воздержалось 11 (139).
Республиканский забастком предъявил комиссии Верховного Совета СССР пакет требований: дать оценку социально-политической ситуации и гарантии защиты бастующих; предоставить результаты изучения обстановки ОРЗК в кратчайший срок; рассмотреть законность дополнения Конституции МССР статьей 70 пункт 1; рассмотреть соответствие Закона МССР о функционировании языков Конституции СССР; рассмотреть предложение о принятии госязыка на территории СССР; статью 70 пункт 1 Конституции МССР изложить в следующей формулировке: «...госязыками МССР являются молдавский и русский языки»; выразить несогласие с переводом молдавской письменности на латиницу и провести по этому вопросу всенародное голосование; образовать ГАССР к 72-й годовщине Великого Октября; пересмотреть состав комиссии по созданию ГАССР так, чтобы две трети составляли гагаузы; Закон о функционировании языков переработать; все местные СМИ передать под контроль местных органов власти; ущерб от забастовок возложить на ПВС МССР, ЦК КПМ и СМ МССР; предусмотреть двухпалатный ВС МССР; прекратить деятельность НФМ; рассмотреть вопрос о полномочиях депутатов, активно участвующих в работе НФМ, - Чимпоя, Хадыркэ, Дабижи, Лари, Доги, Мошняги и других; в случае принятия в дальнейшем дискриминационных законов местные Советы могут издавать свои правовые акты, соответствующие Всеобщей декларации прав человека; обеспечить правовую защиту национальностей на территории республик; просить ВС СССР приостановить действие Законов МССР о статусе госязыка и о функционировании языков; РЗК обратится в ООН для защиты своих прав; паспорт на территории СССР - единый с графой вместо национальности - «гражданин СССР» (140).
Энергетики с самого начала солидаризировались с бастующими и перечислили им значительные денежные суммы (141). На консервном заводе «Октябрь» создали инициативную группу для поддержки бастующих.
ОСТК обратился к гражданам Молдавии: «Забастовочное движение вызвано стремлением обеспечить равенство народов и языков. Основным требованием для нормализации общественно-политической обстановки является приостановление действия принятых законов о языках. Шаг доброй воли со стороны руководства республики не сделан. Ни одно из требований бастующих коллективов не выполнено! Наши надежды и чаяния связаны с разумом высших органов власти страны» (142).
Партсобрание НПО «Днестр» приняло решение: «Платформа ЦК КПСС запоздала. На митингах националистов присутствуют высшие руководители республики, например, Снегур. В июне мы планировали партсобрание об отношении к неформальным объединениям, но его отменили по инициативе райкома КПМ» (143).
В заключении комиссии Верховного Совета СССР «Об общественно-политической обстановке в республике» отмечалось: «Потерей политической инициативы, медлительностью и инертностью руководства республики воспользовались националистические и шовинистические силы, прежде всего из числа творческой интеллигенции. Существенную негативную роль сыграли средства массовой информации, которые, размежевавшись по национальному признаку, односторонне и необъективно освещали ход общественно-политической жизни МССР. Правоохранительные органы проявили нерешительность и попустительство в применении законов к лицам, разжигавшим национальную рознь. Большое влияние оказывает поддержка экстремистски настроенных руководителей и активистов народных фронтов Прибалтики, Украины, Грузии.
Недостаточная реакция руководства республики, официальный проект законов не удовлетворили ряд трудовых коллективов. По информации Совета Министров, МССР в политической забастовке участвовало 172 коллектива и около 100 тысяч трудящихся, по информации республиканского забасткома - 191 коллектив и 200 тысяч человек. Ежедневные потери составили около 6,5 миллиона рублей. По большинству требований РЗК найден компромисс и заключено соглашение. Его подписали руководители республики, председатель комиссии Верховного Совета СССР Е. Ауельбеков и председатель РЗК. Это не привело к прекращению забастовки. Комиссия считает, что основной причиной забастовки явилось непринятие партийным и советским руководством республики своевременных радикальных мер к экстремистам, националистам, шовинистам, сепаратистам и истерии выживания немолдавского населения с территории республики. Поводом послужило принятие законов о языках.
Предложения: руководству МССР дать политическую оценку кризиса и отпор экстремизму и национализму; создать условия для полнокровного и свободного функционирования принятых законов о языках; до 1 октября заслушать в Верховном Совете СССР отчет Президиума Верховного Совета МССР о принятых мерах; ускорить принятие закона СССР о языках; создать в Кишиневе культурные центры малочисленных народов республики; поддержать законное требование гагаузского народа о предоставлении ему автономии в составе МССР» (144).
Забастовка продолжалась около месяца. Наибольшие масштабы она имела в период с 28 августа по 14 сентября, когда ежедневно в ней участвовали коллективы свыше 150 предприятий (при этом за весь период забастовки свыше половины бастующих составляли коллективы предприятий Тирасполя и Бендер, а с трудящимися Рыбницы - свыше двух третей). В Кишиневе наибольший размах забастовка имела в конце августа - первых числах сентября, затем официальные власти сумели переломить ситуацию в городе (на ряде крупных предприятий Кишинева имели место «физические столкновения на межнациональной почве»).
Забастовка получала значительную финансовую поддержку. Так, на счету рабочего комитета Бендер на 11 сентября было 336 тысяч рублей, на 22 сентября - 486 тысяч рублей (перечисления от предприятий - 257, граждан - 162, кооперативов - 67). За период забастовки от колхозов Паркан, Протягайловки, Гыски получено почти 40 тонн овощей и фруктов. По решению бастующих овощи и фрукты переданы в школы и детсады.
На 1 января 1990 года на счету ОСТК был 1441 тысяча рублей. Израсходовано: подписка на «Днестровскую правду» (9 тысяч экземпляров в районах) - 72 тысячи, на матпомощь - 50 тысяч рублей, договор на разработку модели хозрасчета региона с ЭКО-Балт - 32 тысячи, помощь народу Румынии - 31 тысяча, хознужды ОСТК - 30 тысяч, выпуск «Бастующего Тирасполя» и «Трудового Тирасполя» - 26 тысяч, командировочные - 6 тысяч, зарплата привлеченных - 4 тысячи. Всего расходы - 250 тысяч рублей, остаток 1191 тысяча рублей. После окончания забастовки в ОСТК работали четверо в пресс-группе, бухгалтер, две машинистки и переводчик (по совместительству).
Все офицеры и члены семей военнослужащих в Тирасполе поддержали забастовку. Отдельные военнослужащие участвовали в митингах, собирали средства для бастующих. Сами забастовщики высказывали мнение, что армия и КГБ - единственная сила, способная остановить национализм.
Многочисленные коллективные и индивидуальные обращения бастующих (например, в МВД и КГБ СССР неоднократно был на приеме член рабочкома Бендер М. Емельянов) к официальным властям Москвы (ЦК КПСС, Верховный Совет СССР, КГБ СССР и МВД СССР) успеха не имели и привели к выводу о необходимости опираться преимущественно на собственные силы: «Ждать решения наших проблем центром бесперспективно, об этом свидетельствует деятельность наших представителей в Москве» (145). По нашему мнению, пассивность центра была одной из причин сплочения приднестровцев и быстрого формирования собственных официальных и силовых структур.
ОКТЯБРЬ. 3 октября принято постановление Верховного Совета СССР, подписанное М. Горбачевым, предписывающее органам власти принять безотлагательные меры по пресечению незаконных действий, нарушающих работу транспорта (в связи с событиями в Закавказье). В начале октября пленум ЦК КПМ отметил, что принятие закона о языках разделило республику на два конфронтирующих лагеря. Бюро ЦК пассивно, занимает выжидательную позицию, заигрывает с неформалами и недооценило силу новых организаций. Учащается бытовой национализм, на партсобраниях коммунисты рассаживаются по национальным группам. ЦК не выходит на прямой разговор с инициаторами Приднестровской автономии.
10 октября прошла встреча ОСТК со вторым секретарем ЦК КПМ В. Пшеничниковым с участием первого секретаря горкома КПМ Л. Цуркана и председателя горисполкома В. Кудрявцева. Рассмотрев ход выполнения заключенного 9 сентября соглашения, ОСТК отметил, что первый пункт соглашения не выполнен, второй - выполнен частично, третий - не выполнен, по гагаузской автономии - затягивается, другие положения - не учтены. Пшеничников не поддержал просьбу о возобновлении издания информационного бюллетеня ОСТК (146).
7 октября в Кишиневе впервые под давлением митингующих задержанные милицией хулиганы были отпущены без разбирательства. У памятника Штефану Великому начались ежедневные сборища под антирусскими лозунгами (кстати, до 1917 года проспект Ленина - ныне проспект Штефана Великого - был улицей Александровской, а памятник Штефану занял место памятника Александру Первому, памятник Ленину стоял на месте памятника Александру Второму).
15 октября утверждены ответственные организаторы НФМ: по идеологическим вопросам - Г. Маларчук, оргработе - Ю. Рошка, межнациональным отношениям - О. Нантой (147), экономике - П. Солтан, введены в Совет НФМ М. Друк (148) и К. Оборок, создана группа стратегического планирования.
25 октября НФМ был официально зарегистрирован (равно как Интердвижение и НДГХ), после чего резко активизировал свою деятельность. В КГБ республики поступала информация, что НФМ уже делил министерские портфели. 29 октября Ю. Рошка изложил стратегию дальнейших действий: массовая, хорошо организованная структура с четкой идеологией, КПМ превратить в филиал НФМ, кадровую политику должны определять молдаване, выиграть выборы в Верховный Совет. НФМ должен привлечь к ответу второго секретаря ЦК КПМ В. Пшеничникова, руководителей Тирасполя, Бендер, Рыбницы и Бельц.
Уже тогда на Западе достаточно критично отзывались о деятельности Народного фронта Молдавии и его лидерах. Так, австрийская пресса отмечала «ярко выраженный националистический характер неформальных структур и НФМ, «слепой» национализм которых игнорирует права нацменьшинств» (149). Эмигрант-кинодокументалист В. Лупан (150) посетил Молдавию и так отзывался о лидерах НФМ: «У. - старый дурак, мнящий себя первым молдавским диссидентом; Х. - сомнительная личность, пытающаяся совместить несовместимое - посты партсекретаря и вождя НФМ; Л. - истеричка с манией величия; Б. - тщеславный коллекционер депутатских значков».
Националисты насаждали деление на «истинных» молдаван - жителей Правобережья и «ассимилированных» - жителей Левобережья. Поэтому молдаване, проживающие на территории нынешней ПМР, считались «второсортными». В ход пущены даже легенды: якобы Штефан Великий завещал Молдавию туркам - «Лучше жить с турками, нежели с русскими». Хотя молдавские дипломаты сетовали в 1991 году, что турецкий министр иностранных дел во время первой встречи стал искать на карте, где же находится независимая Молдавия, «а ведь мы 300 лет жили вместе».
Доходило до смешного: сторонники сноса памятника Г. Котовскому в Кишиневе предлагали фигуру комкора убрать, а коня оставить - «мы на него кого-нибудь из своих посадим».
Молдавские ученые отрицали выводы о взаимосвязи религиозного и национального факторов в Молдавии (151), а также значительном числе верующих в Молдавии (152). Более того, еще в 1988 году делался вывод, что «никакого роста националистических и религиозных настроений среди молдавского населения СССР не наблюдается» (153). НФМ твердил о русификаторской роли РПЦ и на этом основании требовал независимости Молдавской церкви. В этих условиях сан епископа Кишиневского и Молдавского принял Владимир (154), а епископа Бендерского - Викентий (155). В 1990 году в Молдавии было 800 церквей, поэтому епископ Кишиневский подал прошение об открытии двух епархий - Бендерской (140 приходов) и Бельцкой (600 приходов). В 1992 году создана Дубоссарско-Приднестровская епархия УАПЦ.
Потери рабочего времени в ходе забастовок составили свыше полутора миллионов человеко-дней, недодано продукции на 184 миллиона рублей (156). Всего за 1989 год из-за забастовок в СССР потеряно свыше 7 млн человеко-дней, из них около 20% потерь рабочего времени приходится на забастовку в Молдавии.
В Тирасполе на 41 предприятии при общей численности занятых 46 тысяч человек участвовало в забастовке 35 тысяч человек, или 80% работающих. Потери рабочего времени составили 734 тысячи человеко-дней, или около половины всех потерь по республике. Недодано продукции на 96 миллионов рублей, или 54% от потерь по республике (157). Коллектив ПХБО для восполнения ущерба от забастовки предложил сократить потери рабочего времени, работать по субботам, увеличить продолжительность рабочего дня, работать в счет отпуска и перейти на трехсменку - однако эти предложения отклика не нашли.
14 октября в Бендерах состоялся съезд Союза трудящихся Молдавии, прибыли 536 делегатов от 123 предприятий. Принят Устав, создан Координационный Совет. В Кишиневе съезд провести не удалось. Многие, в том числе и С. Гроссу, восприняли СТМ как альтернативу КПСС, на деле - это альтернатива аппарату.
Общественное мнение Приднестровья начало резко склоняться к автономизации региона. Возник вопрос: была ли упразднена в 1940 году и каким правовым актом МАССР, созданная в 1924 году?
17 октября вышел первый (или 31-й, если считать с первого номера «Бастующего Тирасполя» - Г.К.) номер газеты «Трудовой Тирасполь» под лозунгом «Мы - за референдум и за автономию!». Президиум Верховного Совета МССР при разработке закона о выборах не предусмотрел создания двухпалатного парламента, что было определено соглашением. «Автономия дает право на свою Конституцию и издание законов, справедливо распределять бюджет, консолидировать силы в борьбе против национализма и шовинизма через двухпалатный парламент,» - заявил В. Загрядский (158). В противовес этому кандидат юридических наук Ю. Тютекин делал вывод о невозможности автономии Левобережья, поскольку-де налицо отход от ленинского принципа автономии по национальному признаку и переход к географическому принципу (159).
22 октября в Кишиневе прошел очередной несанкционированный митинг НФМ.
26 октября состоялся 6-й пленум Тираспольского горкома КПМ, рассмотревший вопрос об усилении влияния парторганизаций на общественно-политическую обстановку в городе и стабилизацию межнациональных отношений в свете решений сентябрьского (1989) пленума ЦК КПСС и 15-го пленума ЦК КПМ. Участвовал С. Гроссу, в прениях выступил председатель ОСТК Б. Штефан. В докладе Л. Цуркана отмечалось, что по-разному восприняты итоги 15-го пленума ЦК КПМ, с одобрением итогов пленума ЦК КПСС и платформы партии по национальному вопросу. Оснований для приостановки ряда статей Законов о языках нет. Но Президиум Верховного Совета республики не находит времени даже для их толкования. Спешка с образованием автономии недопустима. Идея автономии негативно воспринимается большинством молдавского народа. Нетерпение ряда членов ОСТК мешает находить взаимопонимание в последнее время. Выбыло из КПСС 126 человек, 36 - сдали партбилеты (это намного больше, чем в 1988 году).
Участники пленума ставили ряд вопросов. Почему никто не понес ответственности за создавшуюся обстановку? Почему никто из руководителей не наказан за разжигание национализма? Почему до сих пор проходят митинги НФМ? Почему СМИ осуждают забастовку, но не осуждают действия НФМ? Нынешний Верховный Совет МССР не согласится на создание ПАССР. Предлагается создать в городе и республике ОСТК (Л. Меркушина, секретарь партбюро электроаппаратного завода). Непонятна позиция нашего первого секретаря Цуркана. Пока она двояка. На деле - пока власть над народом, а не для народа. Старая система управления не может изменить образ действий аппарата. На заседании Совмина МССР заявили, что приднестровцев поставят на место. Это показывает, что психологических изменений в сознании аппарата не произошло (И. Смирнов) (160).
Еще более бурно проходила 14-я сессия горсовета 27 октября. За восемь часов выступило свыше 30 депутатов. «Нам говорят о компромиссах, но уступки должны делать только мы. Наша программа-максимум - автономия» (А. Кокошко). «Тирасполь и Рыбница решили отсоединиться от государственного образования, которое сами создавали, - это противоречит здравому смыслу» (И. Антосяк). «Автономия - это утопия, нас никто не поддерживает, говорю как депутат, как коммунист и чекист» (начальник горотдела КГБ Г. Золотарев).
В ПХБО при письменном опросе только 8 человек высказались против автономии. Назвать референдум или опрос, как предлагает прокурор, - бюрократическое крючкотворство, важна суть. «ОСТК диктует - это и есть экстремизм» (секретарь парткома пединститута М. Лаур). «Автономия в сегодняшних условиях неприемлема, немыслима» (начальник УВД города Ю. Гросул). «Ждать чего-нибудь от Москвы нельзя. Вчера горком КПМ резко критиковал ОСТК» (В. Николюк). «Проведение референдума до сессии Верховного Совета МССР - это ультиматум. Референдум приведет к расколу в городе: проголосуют 70%, а остальные 30%?» (И. Ястребов - второй секретарь горкома КПМ). Решено утвердить временное положение о референдуме, проведение референдума поставить в зависимость от итогов 14-й сессии Верховного Совета МССР.
Собрания по вопросу о референдуме прошли в 25 трудовых коллективах (161). Те, кто выступал за референдум, впоследствии выиграли выборы в горсовет Тирасполя и Верховный Совет МССР. Из тех, кто против, выиграл только один - Лаур - (и то в ТГПИ).
Почему было принято решение о референдуме? Потому что забастовка не привела к прямому диалогу с руководством республики. Анализ ситуации на 15-й пленуме ЦК КПМ оказался односторонним. СМИ продолжали дискредитировать забастовщиков и публиковать националистические материалы. Крепло убеждение, что Верховный Совет МССР при нынешнем депутатском корпусе не примет никаких поправок к Законам о языках. Более того, в республике готовились новые дискриминационные законы.
На совместной сессии Рыбницкого горсовета и райсовета 13 октября директор ММЗ А. Белитченко заявил, что не сможет удержать коллектив от возобновления забастовки, если не состоится референдум 3 декабря. Депутаты отмечали, что создание двухпалатного парламента невозможно из-за отсутствия автономий в составе республики, поэтому наша автономия нужна.
Молдсовпроф осудил забастовки 1989 года, признал их незаконными. Критиковал «эмиссаров», распространяющих «слухи» и агитирующих за «автономию» (162). ЦК ЛКСММ полтора десятка лет не обсуждал проблемы межнациональных отношений, они замалчивались, хотя и до 1989 года периодически возникали локальные конфликты между молодежью различных национальностей. Виновных обычно не находили, а сотрудники милиции заявляли, что виноваты «уж точно не наши» (то есть не молдаване). Звучавшие на пленумах ЦК ЛКСММ тезисы о русификации отпора не получали. Забастовка 1989 года привела к организационному расколу: Тираспольский горком ЛКСММ выразил солидарность с бастующими, участвовал в создании отрядов охраны порядка.
НОЯБРЬ. 3-4 ноября прошла очередная конференция ОСТК с участием 214 делегатов от 86 предприятий. На ней с докладом выступил председатель ОСТК Б. Штефан. Докладчик отметил, что проведено 32 заседания в период забастовки и 21 - после ее приостановления. Созданы секретариат, юридическая, идеологическая и финансовая группы, информационный центр и пресс-бюро. Выпущено 30 номеров «Бастующего Тирасполя», выпущено 3 номера «Трудового Тирасполя». После приостановления забастовки в отношениях между ОСТК и ГК КПМ и горисполкомом наступило заметное охлаждение. В прениях говорили: необходимо вернуться к вопросу об автономии, провести досрочные выборы в местные Советы.
Решено: работу ОСТК за отчетный период признать удовлетворительной, утвердить положение об ОСТК и избрать ОСТК; осудить деятельность НФМ и потребовать от руководства республики пресечь эту деятельность, особое беспокойство вызывает официальная регистрация НФМ; развернуть подготовку к выборам; ОСТК вступает в СТМ в качестве коллективного члена с функциями городского отделения; создать нормальные условия для работы ОСТК (предоставить помещение, решить вопрос о выходе «ТТ», увеличить время местного радиовещания до часа в день); провести 19 ноября митинг (не санкционирован); увеличить численность РОСМ; пригласить руководителей республики на встречу с трудовыми коллективами для освещения хода выполнения трехстороннего соглашения; выработать в координации с Бендерами, Рыбницей и другими районами пакет предложений на 14-ю сессию ВС МССР; призвать трудящихся подписываться на «Молодежь Молдавии» и «Днестровскую правду» (163). Был сформирован новый президиум ОСТК: председатель В. Рыляков, сопредседатели А. Волкова (164), П. Денисенко, В. Загрядский, В. Николюк, члены А. Бочковский, В. Груценко, П. Заложков, А. Кокошко, А. Манойлов, О. Савидов.
В чем отличие позиции ОСТК от позиции ГК КПМ и горисполкома? ОСТК считает необходимым продолжить гражданское неповиновение законам о языках, за референдум 21 ноября, за проведение митинга 22 октября. Наметилась линия на размывание СТК (прокурор города запретил освобождать от работы для общественной деятельности, сессия горсовета затягивалась под надуманными предлогами, членов ОСТК не приглашали на заседания, ГК и горисполком сами регулировали, кто от ОСТК будет присутствовать на пленуме и сессии) (165).
7 ноября НФМ сорвал проведение военного парада в Кишиневе: при вялом сопротивлении милиции активисты фронта отсекли танки и после хилой «демонстрации трудящихся» впервые прошли отдельной колонной с лозунгами «Армия - за Днестр», «Подъем в горы, выход к морю» (имеется в виду присоединение к Молдавии части Черновицкой области и южных районов Одесской области - Г.К.), «Долой диктатуру коммунистов», «Долой колонизаторов», «Единение, молдаване».
Западная пресса еще в августе отмечала: «На митингах НФМ открыто говорят, что итогом станет кровопролитие» (166). И вот свершилось. 10 ноября в День милиции стычки с милицией переросли в штурм здания МВД республики, в ходе которого пострадали 83 сотрудника МВД (несколько человек стали калеками) и 46 сторонников НФМ. В тот же день создан гражданский комитет с целью взятия власти после отставки правительства (в числе его членов - Н. Дабижа, Л. Лари, К. Оборок, А. Плугару). Гражданский комитет потребовал отставки правительства и призвал ко всеобщей забастовке с 16 ноября.
Совместное постановление ЦК КПМ, Совмина и президиума ВС квалифицировало происшедшее как «политический авантюризм» и «борьбу за власть». В Кишиневе были запрещены митинги, прекращена продажа спиртных напитков, ограничено время пребывания граждан на улицах, переброшены две тысячи солдат внутренних войск. ОСТК Тирасполя осудил провокации НФМ, потребовал роспуска этой организации и привлечения виновных к уголовной ответственности. Но все участники штурма, чье активное участие доказано следствием, были оправданы и выпущены на свободу. Среди задержанных были лица, состоящие на учете в психиатрических лечебницах, и бывшие преступники. Например, активист клуба «Либертатя» Тутунару в 1975 году был осужден за убийство, но впоследствии признан невменяемым.
До 10 ноября в Молдавии прошло 195 митингов и демонстраций, из них 40 - несанкционированных (в Кишиневе - соответственно треть и три четверти от общего числа). Всего за 1989 год задерживалось свыше 300 активистов беспорядков, но только четверо были арестованы на 15 суток. В ноябре представитель НФМ на встрече с раввином Кишинева заявил, что деятельность фронта направлена только против русских, «евреям бояться нечего». Но в январе 1990 года в Кишиневе, по сообщениям прессы, совершались «избиения граждан, провожавших родственников на поезд» (167). Фактически, это народофронтовцы избивали евреев, провожавших своих родственников в Израиль (только в 1989 году из Молдавии выехало 5 тысяч евреев).
В октябре-ноябре в Комрате продолжались митинги с требованиями автономии. После кровавых событий 10 ноября в Кишиневе ситуация изменилась. Уже 12 ноября был созван второй чрезвычайный съезд гагаузского народа, на который избрано 592 делегата (80% - гагаузы, почти половина - члены КПМ), принята Декларация о провозглашении Гагаузской АССР в составе МССР. ГАССР - это 11% территории и 7% населения Молдавии, 10% - сельхозпродукции и 4% - промышленного производства республики, где в пяти районах гагаузы составляют 44% населения, молдаване - 27%, болгары - 15%. Президиум Верховного Совета МССР отменил решения съезда, в ответ гагаузы обвинили В. Пушкаша в попытках вбить клин между гагаузами и болгарами и заявили о травле гагаузов в СМИ.
14 ноября прошло партсобрание завода «Электромаш», решено усилить агитмассовую работу, наладить систему охраны общественного порядка и создать рабочие дружины, просить Политбюро ЦК КПСС оказать практическую помощь в стабилизации политической обстановки в республике, просить горисполком не регистрировать НФМ, начать подготовку к выдвижению кандидатов в депутаты местных и Верховного Совета.
Президиум Верховного Совета МССР в связи с тем, что Тираспольский горсовет только частично отменил принятое 13 сентября решение, а Бендерский и Рыбницкий городские и Рыбницкий районный Советы своих решений о гражданском неповиновении и приостановлении исполнения ряда статей Законов о языках, а также об утверждении положений о местном референдуме в целях решения вопроса о создании Приднестровской автономии не отменили, признал данные решения недействительными с момента их принятия и отменил их.
В речи Л. Цуркана (вообще фигура первого секретаря Тираспольского горкома КПМ была трагична в сложившейся ситуации. Он под давлением обстоятельств и партийной дисциплины заявлял, что «политические процессы опережают социально-экономические», но он же встал первым, когда тираспольчане покидали зал заседаний Верховного Совета МССР) на 14-й сессии Верховного Совета МССР говорилось, что в Тирасполе 94% опрошенных (опрошено было 70% взрослого населения) высказались за формирование комитета по делам национальностей Верховного Совета МССР из равного числа представителей каждой национальности и с правом окончательного заключения по всем вопросам, затрагивающим права и интересы нацменьшинств. В ходе опроса из 95 тысяч за образование в Верховном Совете МССР Совета представителей нацгрупп с правом вето и законодательной инициативы высказались 86 тысяч человек, или свыше 90% опрошенных.
16 ноября пленум ЦК КПМ освободил от обязанностей первого секретаря ЦК С. Гроссу и избрал на этот пост П. Лучинского (168). Западная пресса сразу же отметила, что «Лучинский, как руководитель Молдавии, начал карьеру с примирения с НФМ» (169).
ДЕКАБРЬ. Поскольку к установленному сроку - 1 декабря - комиссия В. Пушкаша не завершила работу из-за «сложности вопроса» и чтобы «избежать ненужной поспешности», 2 декабря второе заседание чрезвычайного съезда гагаузского народа избрано Временный комитет по разработке Конституции ГАССР и ряда законов и образовало избирательные округа. Председателем Временного Комитета избран Степан Топал (начальник мехколонны).
3 декабря состоялся референдум в Рыбнице. Чтобы выйти из забастовки, бастующим предложили новую идею - автономию через парламентский путь. Горком КПМ сначала высказался за автономизацию и референдум, потом стал затягивать сроки, а на заключительном этапе вообще выступил против референдума. Группа от ОСТК присутствовала на референдуме в Рыбнице (в том числе В. Загрядский, О. Савидов, С. Фельдман): высокая организованность, ГК КПМ агитировал против референдума, сессия горсовета не избрала председателем горисполкома первого секретаря ГК Е. Бердникова. Агитация ГК велась на партхозактивах, через газету, листовками, эмиссарами из Кишинева. За 20 минут до закрытия участка Бердников опустил свой бюллетень.
Постановление партсобрания ММЗ от 7 декабря отмечало, что ЦК КПМ не принял мер для стабилизации обстановки; членские взносы перечислять на счет ЦК КПСС и просить ЦК КПСС оставлять на счетах первичек 25-30% взносов; отметить противоречивую позицию первого секретаря горкома Е. Бердникова; предложить провести в первом квартале 1990 года городскую партконференцию с отчетом ГК КПМ.
Новый первый секретарь ЦК КПМ П. Лучинский посетил Тирасполь: «Главная проблема - снять напряжение между русскоязычным и молдавским населением» (170). 5 декабря пленум ЦК КПМ освободил от обязанностей секретарей ЦК М. Снегура и В. Семенова, секретарями ЦК избраны Н. Кутковецкий и Е. Собор.
В ОСТК поступила телефонограмма сопредседателей межрегиональной депутатской группы с призывом поддержать политическую забастовку 11 декабря и требование о включении в повестку дня второго съезда народных депутатов Союза вопросов о земле, собственности и 6-й статье Конституции. ОСТК ответил телеграммой с отказом от силового давления на съезд (171).
Референдум в Рыбнице придал новый импульс дискуссии об автономии. Б. Палагнюк отмечал, что «причиной забастовки стало неприятие мнения русскоязычного населения, а не мечты об автономии». И. Смирнов был еще категоричнее: «Забастовка была массовым возмущением, предупреждением о необходимости остановить волну национализма. Концепции приоритета какой бы то ни было нации не должно быть места в наших действиях. Мы попытались политикой подавить экономику. Все мы, коммунисты, постепенно допустили раскол между сельским населением и работниками промышленности (172).
19-20 декабря 15-я сессия горсовета решила провести в Тирасполе 28 января 1990 года референдум по вопросам: придание городу статуса самостоятельной территории с равноправием языков и региональным хозрасчетом и самофинансированием, о целесообразности вхождения в ПАССР в случае ее создания.
ОСТК обратился к жителям Тирасполя: «Просим проголосовать за проведение референдума о самостоятельном статусе Тирасполя и целесообразности вхождения в ПАССР в случае ее создания. Сессия Верховного Совета МССР не оправдала наших надежд, к нашему мнению не прислушались. Процесс вытеснения немолдаван в определенной мере проявляется и в Тирасполе в аппарате ГК КПМ, правоохранительных органах и здравоохранении. Сейчас в бюджете города остается 7-12% финансов, перечисленных в республиканский и союзный бюджеты (в 1989 году в Тирасполе на каждого жителя приходилось 240 бюджетных рублей, в Кишиневе - 321 рубль - Г.К.). Мы добиваемся социальной справедливости. Трудящиеся Рыбницы и Комрата свою волю высказали, слово за нами!».
15 декабря Рабочий комитет Бендер заявил первому секретарю ЦК КПМ П. Лучинскому и первому секретарю горкома КПМ П. Цымаю: «Официальное начало деятельности НФМ в городе повлечет усиление напряженности. Городские власти, разрешая конференцию НФМ, берут на себя ответственность за обострение обстановки. Мы требуем запретить в городе деятельность НФМ и оставляем за собой право на предупредительную забастовку».
23 декабря в Бендерах прошел второй съезд Союза трудящихся Молдавии. Среди 360 делегатов от 121 предприятия Левобережья и Кишинева - 230 членов КПСС, 176 русских и 102 украинца, 21 гагауз, 16 болгар, только 25 молдаван. Предложено создать свои органы защиты под руководством МВД. Предвыборную платформу изложил И. Смирнов. Председателем СТМ избран Г. Пологов (315 голосов за него). Избран президиум Координационного совета из 21 члена.
В первый день работы съезда народных депутатов СССР председательствующий обратился за разъяснениями к Снегуру, который заявил, что выводы комиссии обсуждены на Президиуме Верховного Совета, а материалы обсуждения опубликованы. Однако выводы комиссии в республиканской печати не опубликованы.
На 14-й сессии Верховного Совета МССР под давлением представителей НФМ не принято решение о двухпалатном парламенте, не принято ни одно из предложений забастовщиков. При этом отмечалось, что создание автономии полностью противоречит платформе КПСС, а двухпалатный Верховный Совет неприемлем, поскольку по Конституции Молдавия унитарна.
22 декабря 1989 года Ю. Рошка сообщил, что у НФМ есть алгоритм захвата власти по румынскому образцу.
До начала 1990 года председатель КГБ МССР Г. Лавранчук, характеризуя ситуацию в республике, рассуждал о неких анонимных «силах», которые создают обстановку «произвола и анархии» методами «политической демагогии, клеветы, шантажа и морального давления».
Листовки НФМ: «Граждане оккупанты! За забастовки, за «референдум», за Гагаузскую автономию, за Приднестровскую автономию - вы получите сполна. Никто вас не спасет от суровой кары. С тех пор, как вы перебрались сюда из вашей грязной России, наше горе не дает нам жить спокойно. Помните сволочи, вас постигнет меч нашей мести», «Требуем свой язык, свой алфавит, свою землю, свою церковь. Те, кто предал Христа за 30 серебренников, теперь продают Молдавию» (орфография подлинника сохранена - Г.К.).
Уже в октябре 1989 года прошла оперативная информация о наличии службы безопасности НФМ, задачами которой являлись выявление сотрудников МВД и КГБ среди участников массовых мероприятий и срыв мероприятий Интердвижения, сбор компромата на политических противников, охрана лидеров движения.
Один из секретарей ЦК КПМ сообщил руководству НФМ, что на каждого лидера в КГБ заведено дело, НФМ консультирует один из районных прокуроров Кишинева по имени Константин. Народный депутат П. Бубуруз заявил, что «у нас нет иного выхода, как браться за оружие». Негласные источники в августе 1989 года сообщали о наличии дружин НФМ, говорилось о разведке НФМ, которая имеет агентов в воинских частях и милиции.
Ю. Рошка: «Левый берег Днестра не является нашей территорией, поэтому мы не станем слишком бороться за него. Как мы придем на левый берег, если нас об этом не просили? В прошлом веке сформировалось государство Румыния, в пределы которого не входили эти территории».
Весь год шло формирование неформальных общественных структур, родственных народному фронту Молдавии. Сначала возникло экологическое движение «зеленых» по образцу «зеленых» Эстонии (лидеры - И. Дедю и В. Косарев). В июле - ассоциированным членом НФМ стала Ассоциация историков Молдавии (профессор А. Мошану); в сентябре - ассоциация производителей материальных благ - как противовес СТМ. Затем она была переименована в союз защиты прав трудящихся и противодействия саботажу. Однако развития эта инициатива не получила (Н. Костин). В ноябре возникли демократическая лига студентов (лидеры - Д. Максим и М. Поторак); движение национального возрождения «Штефан Великий» (А. Цуркану, Ю. Цуркану, В. Тутунару) и союз крестьян Молдавии как альтернатива СТМ с участием свыше 300 руководителей колхозов и совхозов (Х. Андреев, И. Савва).
Забастком с самого начала принял меры по предотвращению утечки информации в отношении тактики и планов. Поэтому на начальном этапе событий в республиканском забасткоме не оказалось негласных источников КГБ МССР, хотя ряд активистов забастовки отмечены среди «перспективных». Члены забасткомов на местах от сотрудничества с органами КГБ отказывались. Имевшиеся источники растерялись, а те из них, кто склонял к отказу от забастовки, были выведены из стачкомов, попытка оказать сдерживающее влияние не увенчалась успехом. Выезжавшие в Тирасполь оперативные работники отдела «Z» КГБ МССР рекомендовали установить «плотный контроль за ОСТК и создать оперативные позиции среди его лидеров», «систематизировать материалы по ОСТК».